Страница 51 из 77
— Сначала разгадал, что я знаю про «кадушку». Потом не пошёл до конца на пикировании и всё равно держался на хвосте. И в конце разгадал обманку со скольжением. Ну и манёвр в конце неплохой. В общем, это было… эффектно, — сказал Казарин и сделал шаг ко мне.
Он молча кивнул и твердым, уверенным жестом протянул мне руку, предварительно сняв перчатку. В этом жёстком мужском рукопожатии не было ни капли внезапной дружбы, но в нём было самое важное — безоговорочное признание поражения.
— Проиграл, признаю, Андрей Николаевич. Можете продолжать готовить лётчиков по своей программе.
После показательного воздушного боя с Казариным, командир полка свой суровый нрав по отношению к подчинённым поубавил. Нет, конечно, в его речи проскакивали выражения про немедленное списание в поварихи для некоторых, но в целом он уже был более уважительным.
Да и сами девушки к концу января уже могли спокойно вести бой, выполняя большой спектр манёвров, и перешли к боям в составе пары.
В сам Запасной полк в Сейме то и дело прибывали множество лётчиков, из которых быстро формировали полки для фронта. Они принимали самолёты и улетали на свои направления.
В общем, подготовка полка превращалась в рутину, в которую разнообразие вносили вечерние политинформирования или какие-то тематические посиделки.
Второе мероприятие было гораздо реже, так что оставалось довольствоваться сводками Совинформбюро и лекциями военного комиссара полка.
И да, она у нас появилась.
В один из дней в конце января 1942 года я пришёл в барак на одно из таких собраний.
Просторное жилое помещение было забито до отказа. Лётный состав сразу двух эскадрилий и часть техсостава плотно разместились в центральном проходе.
Девчата сидели на табуретках, на краях железных коек и на перевёрнутых ящиках. В центре за выставленным в проходе столом сидела прибывшая недавно в полк старший политрук Алевтина Сергеевна Герасимова. Это была строгая, подтянутая женщина лет тридцати с гладко зачёсанными волосами.
— По сводкам Совинформбюро на 25 января, наши войска ведут упорные бои с противником. Части Красной Армии вновь продвинувшись вперёд, заняли несколько населённых пунктов. В их числе г. Нелидово на железнодорожной магистрали Ржев—Великие Луки. За 24 января уничтожено 39 немецких самолётов. Наши потери — 11 самолётов. Корабли в Баренцевом море потопили транспорт противника водоизмещением в 5 000 тонн…
Я прислонился плечом к стене позади Герасимовой и стал наблюдать. Слушали старшего политрука внимательно, но при этом руки у многих девушек были заняты делом.
Синичкина, низко склонив голову, штопала шерстяной носок, натянутый на ладонь. Надя Белова аккуратно пришивала подворотничок к гимнастёрке. Это не считалось нарушением дисциплины или неуважением к комиссару. Тихий, монотонный бытовой труд на политзанятиях поощрялся, ведь он экономил часы отдыха.
Когда Герасимова закончила читку и ответила на пару вопросов об открытии второго фронта союзниками, она повернулась ко мне и предложила занять её место.
— Зачем? — спросил я.
— У личного состава к вам есть вопросы, товарищ Михайлов, — сказала Алевтина Сергеевна, широко улыбаясь.
— Звучит, как будто в чём-то провинился. Хорошо, давайте «посекретничаем с девочками», — ответил я и сел за стол.
Сама Герасимова убрала в свой портфель газету и несколько исписанных листов, а сама села рядом со старшим техником Морозовой на одну из кроватей.
Я расстегнул воротник гимнастёрки и обвёл взглядом серьёзные лица девушек. Интересно было узнать, какие у них ко мне вопросы.
— Я готов отвечать.
В этот момент руку подняла одна из лётчиц из первой эскадрильи и встала со своего места.
— Товарищ старший лейтенант, а расскажите, как немец атакует. Вот по-настоящему. Не по наставлениям, а как в жизни.
Видимо, этот разговор нужен был больше девушкам из первой эскадрильи. У их командира Светланы Сарской боевого опыта не было. С вопросами к Антону Ивановичу они не рискнули бы подойти. Так что им хотелось узнать у меня, как и что может быть на фронте.
И я начал рассказывать. Объяснял им, почему нельзя долго лететь по прямой линии, как до боли в шее крутят головой на 360 градусов и почему зеркало заднего вида — твой лучший друг.
Из самой глубины сидящих девушек руку подняла лейтенант Громова. Один из командиров звеньев встала и посмотрела на меня серьёзным взглядом подстать своей фамилии.
— Слушаю, Ольга Викторовна.
— Товарищ командир, а мне известно, что вы в бою постоянно «кадушку» крутите. Расскажите, как её делать?
Я позволил себе улыбнуться и покачал головой.
— Не постоянно, Ольга Викторовна, а только когда сильно припечёт. «Кадушка» — это чисто оборонительный манёвр. Немец висит у тебя на хвосте, скорость у него больше, и он вот-вот откроет огонь. Чтобы быстро поменяться ролями, нужно сделать так, чтобы он проскочил вперёд тебя. Если просто убрать обороты, то он тебя расстреляет. А вот если ты дашь ручку в одну сторону, а педаль в противоположную, самолёт полетит неровно, а будет ввинчиваться в воздух, описывая спираль, словно скользит по стенкам воображаемой бочки. Твоя скорость упадёт. Немец, который летел за тобой по прямой, на своей скорости проскочит вперёд, подставляя тебе хвост.
Я сделал паузу, обведя девушек строгим взглядом.
— Но запомните крепко: без крайней необходимости выполнять «кадушку» не стоит. Этот манёвр сжирает вашу скорость. Опытный лётчик может разгадать ваш план. Он не станет проскакивать вперёд, а сможет занять такую позицию, чтобы вновь накрыть вас.
В бараке снова повисла напряжённая тишина. Думаю, что иллюзий о лёгкости таких манёвров у девушек быть не должно.
Вера Белова, сидевшая ближе всех, отложила иголку, подняла на меня глаза и тихо спросила:
— А вы, товарищ командир… вы с такими опытными немцами встречались? Говорят, у них на фюзеляжах всякая нечисть нарисована.
— Встречался и даже получилось сбить парочку.
По бараку пронёсся едва слышный шепоток, и тут же стих. Я выдержал паузу.
— И никакие рисунки их не спасли.
Я поднялся с табуретки, возвышаясь над сидящими девушками, и заговорил жёстче.
— Вы поймите одну простую вещь. Эти их «эксперты» — не боги. Да, они сильные лётчики. У них большой опыт и сильная подготовка. Но они такие же люди, как и мы с вами.
Когда я закончил с ответом ещё на несколько вопросов, руку подняла Марина Орлова.
— Товарищ командир, а вам не страшно в бою было?