Особое задание

— Андрюша, ну у тебя там полк целый. И никто не нравится?

— Если я кому-то предпочтение отдам, это будет приговор избраннице, — отшутился я, утирая губы.

Вилор прицокнул языком и отпил чай из жестяной кружки.

— Глупости это всё, Маша. Война идёт. Кровь льётся каждый день. Не до романов сейчас. Биться с врагом надо.

Сестра нахмурилась и покачала головой.

— Эх, неправильно ты рассуждаешь, Вилор. Жизнь и война — неразделимы. Война заставляет нас жить быстрее. Делать всё прямо сейчас. Влюбляться, любить, детей рожать. И всё именно сейчас, потому что завтра может просто не наступить. Хоть на минуту, на час или на день, но ты должен быть счастлив. Иначе… иначе этого может не случиться.

Особист только отмахнулся, доставая папиросу.

— Философия это всё девичья. Да и из кого выбирать-то? Везде одна грязь, кровь да шинели. Не из кого… — сказал Руднев и прервался.

Он не успел договорить. В сенях послышался шумный топот, звонкий смех и скрип половиц. Дверь с грохотом распахнулась, впустив облако морозного пара, и на порог ввалились шесть девушек. Все улыбающиеся, в перепачканных ватниках, но шумные и весёлые.

Девчонки ввалились в комнату шумной компанией. Я быстро окинул взглядом каждую из них. Бесформенные, прожжённые искрами ватники, стоптанные валенки на несколько размеров больше, повязанные крест-накрест серые платки. Лица у девушек были серые от усталости, а на щеках и носах — тёмные мазки заводской копоти и солидола.

Но молодые девичьи глаза заблестели, увидев за столом двух красных командиров с орденами. Девчонки разом осеклись и замерли.

В их взглядах мелькнул испуг, а затем острая женская неловкость за свой внешний вид.

Я тут же поднялся, одёрнул гимнастёрку и улыбнулся.

— Добрый вечер, дамы. Старший лейтенант Михайлов. А это мой брат, старший политрук Руднев.

Девушки смущённо закивали, пряча перепачканные руки за спины.

— Вилор, пойдём-ка покурим, — сказал я и выразительно посмотрел на Руднева.

— Я только что курил, — нахмурился Вилор, не понимая моего манёвра.

Вроде грамотный человек, а намёков не понимает.

— Ещё раз покурим на улице. Очень надо, — произнёс я и потянул его за рукав гимнастёрки.

Не слушая возражений Вилора, я буквально вытащил его в сени, а затем на мороз.

Мы простояли во дворе минут тридцать и зашли обратно. Вилор ругался, дымя папиросой, и не понимал, зачем мы мёрзли.

— Ты не ворчи. Намёков совсем не понимаешь. Чему вас только на курсах учили, — сказал я.

— Врагов искать. Заходи уже, — ответил мне Вилор, поторапливая меня.

Когда мы вернулись и перешагнули порог, Руднев осёкся на полуслове.

Комната преобразилась. Ватники и валенки исчезли. За столом сидели настоящие красавицы.

Девушках все были в платьях. Щёки у всех шестерых горели. И эти шесть пар глаз смотрели на нас. А Маша тихо посмеивалась, сидя во главе стола.

— Ну что, товарищ Руднев, говоришь, не из кого выбирать? — спросил я, толкнув Вилора в бок.

Вечер пролетел как одно мгновение. За столом все смеялись, и девчонки с удовольствием уплетали принесённые нами вкусности.

А Вилор, окончательно оттаял от восхищённых женских взглядов. Он даже травил байки из довоенной службы.

Во время застолья кто-то из девушек затянул тихую песню. А потом и вовсе завели патефон и начались танцы.

Так как мы с Вилором были в меньшинстве, то нам досталось больше всего танцев. Но время — это самый главный и дефицитный ресурс.

Утром мне нужно было убыть на товарную станцию, чтобы попасть на проходящий поезд до Сеймы.

Проснулся я затемно. Девчонки ещё спали. Только Маша хлопотала у стола, собирая мне в дорогу скромный узелок с варёной картошкой на перекус.

— Доброе утро! — поприветствовал я сестру и накинул на себя куртку.

— Доброе… А ты чего так рано?

— Пойду вам снег немного почищу. Вилор проснётся и закончит, — ответил я.

— Вили… да, конечно. Кстати, где он? — посмотрела Маша в комнату и увидела свободную кровать.

— Покурить, наверное, вышел, — ответил я и пошёл на улицу.

Лопату я нашёл у стены сарая и пошёл за ворота.

— Ой! Ох! — услышал я женский голос.

Внезапно я замер, опершись на черенок лопаты. В абсолютной утренней тишине со стороны бани, стоявшей в глубине двора, слышалась какая-то возня. Следом послышался звук чего-то падающего на деревянный пол. А ещё тяжёлое мужское дыхание и приглушённый, кокетливый женский смешок.

Я поднял голову и увидел, что из покосившейся трубы на крыше бани в небо тянулась струйка дыма.

Я улыбнулся и, решив проявить тактичность, подхватил лопату и вышел за скрипучие деревянные ворота. Минут двадцать я расчищал нападавший за ночь снег.

Свежий воздух бодрил. Физический труд после вчерашних потрясений и выпитой водки отлично прочищал голову.

Когда я вернулся во двор и воткнул лопату в сугроб, то успел заметить лишь мелькнувшую тень у входа в дом. Это была явно чья-то девичья фигурка с наброшенным на плечи пуховым платком.

Я перевёл взгляд на баню. Дверь отворилась, и на порог, щурясь от утреннего света, шагнул Руднев в белой нательной рубахе и старой телогрейке небрежно наброшенной на плечи.

От него валил лёгкий пар, а сам Вилор буквально сиял. Выглядел как сытый мартовский кот или как слон после купания.

— Никак, товарищ Руднев, диверсанта в бане допрашивали? — усмехнулся я, подходя ближе.

— С применением особых методов дознания, товарищ Михайлов, — улыбнулся Вилор и перехватил у меня лопату.

Он выпустил густое облако дыма, сунул руки в рукава телогрейки и начал активно расчищать снег.

По возвращении в Сейму, я продолжил готовить девушек на Ла-5. Отметив Новый год, мы уже плотно отрабатывали слётанность в парах и приступили к воздушным боям.

В первых числах января 1942 года в моей эскадрилье появилось ещё четыре Ла-5, и я уже со всеми отработал по одному учебному бою.

Как раз сейчас, Синичкина должна была со мной лететь второй раз.

Мы стояли с ней на расчищенном от снега пятачке перед капонирами. Вокруг нас собрались остальные девушки-лётчицы нашей эскадрильи и плотным кольцом обступили нас с Евдокией.

Все внимательно следили за каждым движением, пока мы с ней выполняли пеший по-лётному.

— Высота три тысячи, солнце у тебя за спиной. Я — «мессер», иду ниже, в слепой зоне. Начали!

Я сделал резкий шаг вперёд и вправо, имитируя набор высоты с креном.

— Мессер заходит сверху. Твои действия?