Страница 25 из 77
Тоже не самая простая девушка. Работала инструктором в Магнитогорском аэроклубе, в Саранской военной авиационной школе.
Когда мы закончили с её жизнью, она вдруг подалась вперёд, оперлась локтями о стол и, понизив голос, спросила… о моей.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите личный вопрос? Тут девчонки в кубрике разговор завели. Только между нами. В общем, народ знать хочет… А вы женаты?
Я замер с занесённым над бумагой карандашом. Посмотрел на её хитрую физиономию, затем медленно положил карандаш на стол.
— В активном поиске, — улыбнулся я.
— Серьёзно? Так у нас тут…
— Орлова, свободны, — перебил я.
Орлова густо покраснела, мгновенно выпрямилась по стойке смирно и вышла.
С остальными познакомился вкратце и для себя каких-то особенностей не отметил. Может быть, что-то впоследствии и проявится.
Следующее утро я начал вместе со своими подчинёнными рано. Раз у нас самолёты не самые простые, а перегрузки ожидаются серьёзные, надо улучшать физические показатели девочек.
Естественно, что утреннюю пробежку в данный момент не проведёшь. Сильный мороз и девчата могут простыть. Поэтому мы заменили бег на быструю ходьбу.
После такой прогулки спустя десять минут, когда на щеках заиграл румянец, завёл их обратно в коридор барака. Я снял верхнюю одежду и остался в одной нательной рубахе.
— Переходим к круговой тренировке.
И тут в ход пошли приседания, отжимания, выпрыгивания с приседа и скручивания на пресс.
Через пятнадцать минут круговой тренировки коридор казармы наполнился дружным кряхтением, стонами и тяжёлым дыханием.
— Товарищ старший лейтенант, мы же лётчицы, а не грузчики! — простонала откуда-то снизу миниатюрная Абашидзе, пытаясь вытолкнуть себя от пола.
— Толкай, толкай себя. В полёте перегрузки, «бетонная плита» упадёт на тебя и забудешь, как звали. Так что, толкай, Тома.
Я остановился возле третьей пары, и сам принял упор лёжа. А то Орлова исполняет сейчас нечто похожее на поклоны, а не отжимания.
— Мария, от пола мы отжимаемся на руках, а не на коленях.
Орлова покраснела, выпрямила ноги и тут же рухнула животом на доски, издав звук сдувающегося воздушного шарика.
— Вы нас уморить решили ещё до фронта, — воскликнула одна из Беловых
Может быть, Надя. Следом пожаловались и техники, которых было больше лётчиков.
Я посмеялся и хлопнул в ладоши, останавливая тренировку.
— Хорошо. Бунт на корабле принят. Предлагаю спор. Сейчас я встаю в упор лёжа на предплечьях, так называемую планку. Тело прямое, как струна. Кто перестоит меня, официально освобождается от утренней зарядки на целую неделю.
По рядам прокатился воодушевлённый гул. И следом мы дружно опустились на пол. Элемент соревнований у девочек должен быть. А тут ещё и с пользой для дела. Планка только с виду простое упражнение.
Первую минуту в коридоре царила тишина. На второй минуте она сменилась подозрительным сопением. На третьей весь коридор завибрировал. Девчата тряслись мелкой дрожью, напоминая стайку воробьёв на морозе.
Я покосился направо. Мощная Зимина багровела, стиснув челюсти так, что скрипели зубы. Слева сержант Соколова гипнотизировала меня, а с кончика её носа, прямо как по секундомеру, сорвалась и шлёпнулась на пол крупная капля пота.
— Товарищ… старший лейтенант… — простонала Люба Белова, чья спина уже ходила ходуном и она встала на колени.
— Что случилось? — спросил я, продолжая держать равновесие.
— А вы… точно… человек?
— Самый настоящий, — проговорил я
Несколько девушек ещё стояли в планке, но и они уже вот-вот сдадутся.
И тут за спиной раздался громкий, строгий и до боли знакомый женский голос.
— Это что за издевательство над личным составом⁈
Я повернул голову и замер. Хотя и так уже стоял в планке, не двигаясь.
— Вы их на фронт готовите или в лазарет⁈
Я тихо выдохнул и закатил глаза. Этот нравоучительный, командирский тон я узнал бы из тысячи. Медленно обернувшись, я увидел, как по коридору прямо ко мне уверенным шагом шла Наташа Рубель.