Особое задание

— Добро. Но горючее экономить! Я договорюсь, чтобы нам выделили лимит из местного 2-го Запасного полка, и за него не вылезать.

Казарин с шумом захлопнул папку и отбросил карандаш на стол.

— Если вдруг у вас не выйдет, вы можете сказать мне, — кокетливо подмигнула Светлана Казарину.

Командир полка отпустил нас, и мы направились к выходу. У двери Светлана грациозно кивнула Антону Ивановичу, и тот попытался изобразить на прощание галантную улыбку, но вышло весьма скомкано и суетливо.

После беседы с командиром мы вышли в коридор нашего мужского барака. Сарская запахнула свой реглан, поправила ремень и с улыбкой заглянула мне в глаза.

— Не волнуйся, Андрей. Девочки у нас все как на подбор. Раскова сама отбирала. Самых опытных и подготовленных отдала в истребительные полки. Я вот не переживаю, — произнесла Света с лёгкой усмешкой, доставая мундштук.

Я остановился и посмотрел в эти весёлые карие глаза. Конечно, Светлана не новичок в авиации, но она меня немного не поняла, когда я предложил заново всех «провезти» на спарках.

— В старательности и прилежности девушек я ни капли не сомневаюсь, Светлана. Но одно дело крутить бочки и петли над родным аэроклубом в мирном небе, где твоя главная проблема — это строгий инструктор на земле. И совершенно другое дело, когда у тебя на хвосте плотно сидит пара мессеров и поливает трассерами, или когда тебе самой надо удержать в прицеле врага на крутом вираже, теряя сознание от перегрузки. На войне оценки не ставят и аплодисментами не одаривают.

После обеда, как я и планировал, нужно было познакомиться со всеми девушками-лётчицами. Техсостав буду изучать уже в процессе и через старшего техника эскадрильи.

Для «собеседований» я занял крошечную каптёрку в дальнем конце барака. На стеллажах в этом помещении лежали большие стопки постельного и нательного белья. Из мебели тут был шаткий стол, пара табуретов да керосинка «летучая мышь», от которой на стенах были тусклые жёлтые блики.

Я разложил перед собой тетрадь, свой блокнот и написанные руками девочек данные. Первая, с кем я побеседовал, была мой заместитель Дуся Синичкина.

— Что ещё можете рассказать о себе? — спросил я.

Евдокия пожала плечами, прикрывая от усталости свои зелёные глаза. Впрочем, то что она имела огромный опыт полётов на УТ-2 и И-16, была инструктором в Свердловском аэроклубе, а потом ещё и закончила Качинскую военную авиационную школу, было вполне достаточно. К тому же, она успела послужить в 34-м истребительном авиационном полку ПВО на МиГ-3.

— Что сказать… Я крестиком умею вышивать, — призналась Дуся.

Я улыбнулся, но в блокнот себе эту «суперспособность» отметил.

Следующей зашла командир звена лейтенант Громова.

— Товарищ старший лейтенант…

— На этом достаточно. Присаживайтесь, Ольга Викторовна.

У этой девушки был колючий взгляд, маленькая родинка под левым нижним веком, а в разговоре не было ни одного лишнего слова. Настоящий суровый боец, которая к тому же окончила Херсонскую авиационную школу и участвовала в парадах в Тушино.

А вот следующая девушка вошла так, что было слышно по всему бараку. Дверь в каморку открылась, и тут же раздался деревянный треск.

— Тараканье вымя! — выругалась девушка, пытаясь вставить на место дверной откос.

Это была младший лейтенант Зимина. Среднего роста, с каштановым цветом волос. Глаза большие, раскосые, с длинными ресницами. Над верхней губой маленький, едва заметный белёсый шрам.

Самое интересное, что на этом её пагубное влияние на имущество каптёрки не закончилось. Сначала под ней расшаталась табуретка. Потом начал скрипеть стол. И в конце концов упал стенд с инструментами, на который она облокотилась, пока рассказывала свой лётный путь.

Антонина Петровна работала инструктором-лётчиком Бакинского аэроклуба. После служила в учебном полку при Военно-воздушной академии в Москве. А с началом войны её полк участвовал в отражении воздушных налётов в системе ПВО.

— Значит, опыт у вас есть. Это хорошо, Антонина, — ответил я.

Когда я отпустил девушку, она умудрилась сломать и второй откос на двери. Хорошо, если эта её особенность всё ломать работает только в помещении.

А вот дальше начался цирк.

Дверь скрипнула, и на пороге появилась невысокая, юркая девушка с россыпью веснушек на лице и задорными ямочками на щеках.

— Младший лейтенант Белова по вашему приказанию явилась! — звонко отчеканила она, блеснув улыбкой и заправив за ухо выбившуюся прядь русых волос.

Я пробежался по «анкете» Надежды, задал пару вопросов про пилотаж на УТ-1, похвалил за налёт и работу в Измайловском аэроклубе. На этом с Надеждой я закончил общение и отпустил.

Надя вышла, закрывая дверь. Прошло ровно три секунды и на пороге каптёрки материализовалась… та же самая девушка, с теми же ямочками и улыбкой.

— Младший лейтенант Белова по вашему приказанию явилась! — бодро выдала она.

— Белова? — удивился я, посмотрев, что других девушек с такой фамилией у меня не написано.

— Да, это я, — улыбалась девушка.

Я моргнул. Усталость после фронта могла давать о себе знать, но не до такой же степени галлюцинаций!

— Белова, вы шутки шутите? Вы же только что вышли, Надя, — нахмурился я.

В этот момент девушка захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Товарищ командир! То была Вера, а я Надежда. У нас всё одинаковое, так что мы не стали много расписывать информации.

Я потёр переносицу, сверился со списком и вздохнул. Близняшки, значит. Если у девочек всё одинаково, то и спрашивать тут нечего.

— Хорошо, Надя. Зови следующую.

Белова «выпорхнула» в коридор, а я продолжил ждать других девочек.

Ещё пара секунд и дверь скрипнула. В этот момент мне показалось, что это какой-то троллинг десятого уровня.

На пороге стояла абсолютная копия предыдущих двух Беловых. И кажется, мне известно, как её зовут. Я даже не дал ей открыть рот.

— Дай угадаю, младший лейтенант Любовь Белова? — спросил я.

— Да-да, товарищ командир! А как вы нас различаете?' — изумилась она, хлопая глазами.

— По интуиции, Люба. Идите, готовьтесь к завтрашнему дню.

Следом за тройняшками в каптёрку скользнула сержант Марина Орлова. Та самая художница с непослушной чёлкой. Сейчас, при личной беседе, я заметил, что у неё уши торчат. Не исключено, что это не спроста и природа посылает мне сигналы.

Она уселась на табурет, слегка покачивая ногой, и отвечала на вопросы с лёгкой, почти вызывающей искоркой в глазах.