Страница 85 из 90
— Я тоже помню. Ты двигалась очень медленно, мелкими шажочками, ощупывая дно, которое, кстати, было неплохо видно. Ты оценивала температуру воды и собственные ощущения. Это была для тебя незнакомая среда, и ты правильно сделала, что не влетела туда очертя голову. Я сейчас поступаю так же. Осторожно, шаг за шагом, чтобы не ухнуть в яму, спрятанную в мутной воде. Кощей — это не прозрачная теплая водичка над ровным песочком, а черный злой омут с пираньями. И если такая осторожность кажется вам трусостью, что ж, мне очень жаль, но это не повод поступать безрассудно.
Ситуация нарывала уже три дня, и даже хорошо, что сегодня прорвало. Плохо, что меня немного понесло, зато накал эмоций добавил искренности словам, и кажется, получилось достучаться до детей. Хотя, насчет Марины я не уверен.
Оставив учеников притихшей Лене, я ушел к себе в кабинет, но расслабиться не получилось. Минут через десять без стука ворвалась Вера Ильинична с совершенно ошалелыми глазами:
— Алексей Степанович, беда! Позвонил Николай Николаевич и сказал, что его внучке внезапно стало плохо.
— Так мы же ее вылечили? — только и сумел я выдавить из себя. — Как же это?
— Не знаю! — выкрикнула врач и обреченно вздохнула. — Я всегда боялась, что наше лечение лишь временная мера. Чудес не бывает.
— Нужно срочно доставить ее сюда, — сказал я, наконец придя в себя, и схватился за телефон.
— Уже, — остудила мой порыв женщина. — Никита везет девочку на хутор.
Я тут же спрятал телефон в карман. Лучше не отвлекать друга от наверняка напряженного вождения. Да и директора не стоит лишний раз дергать. Поговорю с ним, когда Алина осмотрит больного ребенка и хоть что-то станет понятно.
Мы стремительно вышли в гостиную, еще раз сорвав Лене урок.
— Алина, собирайся. Нам срочно нужно на хутор.
— А мы? — вскинулась Марина.
— А вы остаетесь здесь! — не совсем справедливо рыкнул я на девочку. — Если понадобишься, за тобой заедут.
Добравшись до уазика, мы оперативно загрузились внутрь, и я погнал машину по лесной дороге. В принципе, можно было не спешить. Все равно доберемся раньше скорой, но сказывалось нервное перенапряжение. Наши медики перекинулись лишь парой слов и всю дорогу о чем-то размышляли. Наконец-то впереди показались дома хутора. Я припарковался так лихо, что на шум из дома выскочила Рута, а Саня и так стоял у колодца, удивленно подняв брови.
— Что случилось? — почти хором спросили обитатели хутора.
Пришлось объяснять, а затем мы все в диком напряжении ждали появления скорой помощи. И вот знакомый белый микроавтобус с красной полосой по борту появился из леса, но остановился почему-то на самом краю хутора. Я быстро зашагал навстречу и тут словно наткнулся на невидимую стену. Внезапно осознал сразу две странности — я уже несколько секунд не чувствую Добрыню, а еще заметил, что Никита неподвижно сидит за рулем, глядя куда-то мимо меня пустым, бессмысленным взглядом. Додумать о том, что это такое и как вообще возможно, я не успел, потому что боковая дверь скорой уже отъехала в сторону, и из машины с хищной плавностью выскользнули два знакомых бойца в полном боевом снаряжении и с автоматами, дополненными тазерами. Один такой мы с Саней успели разобрать и изучить.
Внутри все похолодело. То, что я не ошибся, подтвердило появление того самого хлыща из подземелья сельской усадьбы. Правда, теперь он выглядел не так презентабельно. Морда покорябана и левая рука на перевязи. Да и вид дорогого костюма сильно портил нацепленный сверху бронежилет. Он даже закрепил сверху аж две кобуры с пистолетами, разместив оба под правую руку. Один из пистолетов был какой-то необычный.
Хлыщ помог выйти из машины девочке с пронзительно черными глазами, а затем достал из кобуры пистолет и направил его на меня.
Я наблюдал за всем этим, замерев на месте, потому что уже пребывал под прицелом автомата одного из бойцов. Второй прошел мимо меня, пропав из поля знания. Он явно взял под более плотный контроль всех остальных.
— На колени, Макаров, — потребовал хлыщ и, не дождавшись моментального выполнения приказа, ехидно, с какой-то сумасшедшинкой добавил: — Будешь кочевряжиться, я положу здесь всех. Мне нужны только дети.
Пришлось подчиниться. Хлыщ кивнул, продолжая тыкать в меня пистолетом. Оставшийся у машины боец повесил автомат на ремень, достал пластиковые наручники и стянул ими мои руки за спиной. Затем вернулся к скорой помощи и встал перед машиной.
— Давай, милая, мне нужно знать, где он прячет остальных, — обратился хлыщ к девочке.
Хмурый, настороженно смотревший по сторонам своими пронзительными глазами ребенок шагнул вперед. Мне на коленях, да еще и со связанными сзади руками, было очень неудобно, зато ей как раз сподручно смотреть мне в глаза чуть сверху.
Я уже понял, с кем имею дело. Накатила паника и захотелось отвести взгляд, но удалось пересилить себя. К тому же у меня была защита, и девочка это поняла.
— Не получается, — сказала она, повернувшись к франту.
Тот нахмурился, но тут же его лицо озарила догадка:
— Сними с него амулет.
Ситуация патовая. Можно начать сопротивляться, но тогда начнется стрельба, и мне даже представить страшно последствия. Приходилось ждать удобного момента, но его ведь может и не быть.
Девочка нашарила у меня за шиворотом амулет и ловко сняла его.
— Дернешься — и все твои сдохнут, — подтвердил мои опасение хлыщ.
Когда-то я, просматривая фильм, в котором десяток уродов с автоматами держал в повиновении целую толпу, не понимал, почему им всем разом не броситься на убийц. Да, многие погибнут, но далеко не все. Теперь же сам испытал эту дикую смесь страха и наивной надежды, сковывавшую похлеще пластиковых наручников. А через мгновение у меня вообще пропала возможность что-то делать. Черные глаза ребенка заполонили весь мир. Не то что вскочить — не хватало силы воли даже закрыть глаза. И все же что-то внутри сопротивлялось вторжению в разум. Возможно, какой-то врожденный барьер. Он прогибался в запредельном напряжении, но держал. При этом я понимал всю бессмысленность сопротивления. Отчаяние начало захлестывать животным ужасом, и тут внезапно я словно взглянул на происходящее другими глазами.