Заповедная усадьба

Подошедший поближе домовой сердито засопел, явно досадуя, что не сообразил раньше кота. Вот словно дети, честное слово! Да у моих учеников с инфантильностью получше будет.

— Да, вы правы, хочу попробовать подселить Кощея в Кабана. Только не знаю, возможно ли это вообще. Что думаете?

— Ха, я много чего думаю, да толку от этого мало, — первым высказался кот. — Какие нужны печати для ритуала, мне известно из родовой памяти. Кстати, Рута как раз одну такую нарисовала для моего погружения. Значит, нарисует и остальные. Правда, не знаю, какой нужен наговор. Хотя, если верить тому, что говорила своей баюне Адела, можно просто воткнуть иглу в тело. Риски провала, конечно, сильно возрастают, да и как будет с не совсем живым носителем — тоже непонятно. А ты что скажешь, Колыван?

Домовой даже крякнул от того, как резко Баюн перевел стрелки на него.

— А я че⁈ — возмутился Колыван. — Нужно с кикиморой говорить. Она, может, и вовсе не захочет отдавать своего холопа. Самой, мол, нужон.

Да уж, действительно, нужно обсудить это дело с хозяйкой Кабана. Идея все меньше казалась мне реальной, но альтернативы я пока не видел. Будем пробовать, а не получится, так и леший с ним, с этим Кощеем. Что же касается опасности поездки, то тут как раз лучше не тянуть. Неизвестный враг именно сейчас не ждет от меня резких действий, поэтому вполне могу проскочить. Благо литовская виза еще не истекла, да и связи по ту сторону границы имеются.

Не дождавшись от своих горе-советников дополнительных идей, я вынужден был свернуть мини-совещание, точнее перенести его в гостиную, значительно расширив состав участников. Дети собрались быстро, но по их виду не скажешь, что они придумали что-то дельное. Зато, когда я изложил свою идею, народ тут же приободрился. Алине и Женьке особо сказать было нечего, так что я совещался практически только с Мариной.

К счастью, мне удалось немного растопить лед отчуждения этого непростого ребенка, и теперь для обсуждения особенностей своих питомцев хозяйке духов не нужно избавляться от лишних ушей. Скорее всего, подействовали даже не мои увещевания, а то, с какой охотой одноклассники делились с замкнутой девочкой своими секретами. Вот уж чего не было ни у Пламена, ни у Живы, так это скрытности и излишней подозрительности.

— Тут без Красного не обойтись, — качнув головой, с явной неохотой сказала Мара, когда я пояснил, что, возможно, придется иметь дело с двухсотлетним призраком. — А он в последнее время какой-то дерганый, но я с ним поговорю.

Новость не самая приятная. Духа-любителя маньяков, которого раньше его хозяйка называла Злюкой, лично я недолюбливал. Точнее, он меня нервировал, особенно когда находился в моем кармане. А теперь у этого монстра еще и какой-то сложный психологический период. Вот Шалуна я возьму с собой с большим удовольствием. Этот бестелесный помощник устраивал меня целиком и полностью. Даже его строптивость и непредсказуемость вкривь да вкось, но всегда приносили пользу. Я бы вообще постоянно держал Шалуна при себе, но, увы, он воспринимал меня лишь как временного союзника, а в наших совместных поездках от него исходило жгучее желание как можно скорее вернуться к хозяйке. Порой даже было немного обидно.

— Ничего, — тряхнула коротким, почти серым хвостиком Мара, — Шалун за ним присмотрит и Заноза тоже.

Раньше я думал, что тусклая и невзрачная внешность Марины — это следствие тяжелой жизни в детском доме, но даже сейчас, отъевшись, ощутив себя в безопасности и немного раскрывшись перед одноклассниками, внешне девочка так и не расцвела. Все тот же колючий взгляд тускло-серых глаз, бледная кожа и удручающий всех обитательниц Добробора цвет волос. Лена однажды предложила девочке подкраситься или хотя бы сделать мелирование. Моя женщина и сама пока не вышла из бунтарского возраста, несмотря на циферки в паспорте. В ответ Марина ничего не сказала, но посмотрела на Лену так, что ту еще полдня трясло. Мало того, девочка снова замкнулась, поэтому пришлось начинать налаживание контакта почти сначала. Ничего, я прямо пятой точкой чуял, что скоро ее серость сменится такой жесткой готикой, что нам всем мало не покажется.

Похоже, я слишком ушел в размышления, и легкое передергивание плечами от осознания перспектив вызвало недоуменный взгляд Марины. Ответил едва заметной улыбкой. Пока она все еще обычная девочка, слегка невзрачная да странная, так что, может, и обойдется. Ведь можно же хоть иногда помечать.

— Хорошо, возьму всех троих. Подробные инструкции выдашь мне позже, когда хорошенько все обдумаешь. У кого-то еще есть что сказать?

Ответа я не услышал, поэтому тут же вернул жизнь усадьбы в привычное русло. Конечно же, детей совсем не обрадовал переход от увлекательного разбора грядущих мистическо-сказочных приключений к казавшейся на таком фоне скучной истории. Я как мог старался делать свои уроки интересными. Моим ученикам вряд ли светит не то что учеба в высших учебных заведениях, но даже прохождение Централизованного тестирования. Так что я жестко порезал программу, оставляя важное и убирая незначительные детали.

Самонадеянно? Конечно! Зиза из-за этого постоянно ругалась, но упрямства у меня было не меньше, чем у бывшей начальницы.

Когда взрослые разошлись по своим делам, а гостиная словно по мановению волшебной палочки превратилась в учебный класс, я посмотрел на поскучневших учеников и спросил:

— Кто такой Мартин Лютер?

Девочки тут же посмотрели на Женьку, который сразу покраснел. Похоже, в этот раз Пламен не знал, что сказать. Внепрограммные знания парня помогали мне расширять кругозор его одноклассниц, заставляя тех интересоваться историей не только на уроках. И эта осечка им тоже пойдет не пользу. Впрочем, наш Женька не был бы самим собой, если бы не попробовал угадать:

— Американец? — с очень большим сомнением не ответил, а спросил парень.