Заповедная усадьба

Глава 4

Я честно пытался придумать хоть что-то, но спать лег, не имея ни единой здравой идеи. За иглой, конечно, нужно съездить, но сейчас вокруг слишком много непонятного, и этот ретивый чекист может устроить любую подлянку. Так что поиск сказочного артефакта, если не будет на то серьезной необходимости, можно отложить даже на пару лет. Но моя не всегда исправно работающая чуйка намекала, что необходимость как раз имеется.

Скорее всего, именно расшалившееся подсознание подсунуло мне дикие по содержанию сновидения. В итоге проснулся посреди ночи в холодном поту, криком напугав Лену, которая, наслушавшись жутких сказок кота, решила ночевать у меня. Оно и хорошо, потому что ничто так не успокаивает расшалившиеся нервы мужчины, как женские объятия и ласковые нашептывания о том, что все будет хорошо. Лена у нас, конечно же, даже близко не пифия, но в тот момент очень хотелось ей верить. Так что я быстро уснул.

А утром ходил весь беременный. Условно, конечно, — слава всем высшим силам, нам, мужикам, такой кошмар не грозит даже гипотетически. «Беременный» я был идеей, которую никак не мог «родить», и ночные сновидения имели к моему состоянию самое прямое отношение. Вот бы еще вспомнить, что именно мне снилось.

На завтраке все пребывали в крайне задумчивом состоянии, и, похоже, разумных идей ни у кого не имелось. Ну, за исключением меня, да и то мою задумку можно назвать какой угодно, но только не разумной. Я собирался вынести ее на общее обсуждение, но перед этим хотел поговорить с котом наедине. Дождался, пока дети не разойдутся по своим домикам готовиться к урокам, и кивком позвал Баюна на мансарду.

Так уж получилось, что довольно обширная комната оказалась полностью в его распоряжении. Вроде коту столько жилого пространства и не нужно, но сам факт добавлял нашему профессору уверенности в себе и давал понимание того, что его тут ценят. Я уселся в кресло-качалку, которое Баюн почему-то потребовал в качестве практически единственного человеческого предмета мебели. Остальное было чисто кошачьим — большой лежак, когтеточка и обвесы на стенах, по которым он мог карабкаться. Хотя я не уверен, что он тут физкультурой занимается.

Найдя равновесие в качалке, я посмотрел на развалившегося в своем ложе кота:

— Филипп Филиппыч, у меня к тебе есть пара, так сказать, интимных вопросов.

— Вот только не надо меня так пугать, — изобразил напряжение кот, хотя он действительно насторожился.

— Если не захочешь отвечать, я настаивать не буду.

— Очень на это надеюсь, — проворчал Баюн, усаживаясь в настороженную позу и внимательно глядя на меня.

— Скажи мне, как у вас, баюнов, обстоят дела с размножением? Я в том смысле, где мне искать баюну, если что, и насколько это тебе вообще необходимо?

Раньше я о таких вещах не спрашивал — как-то не было необходимости, а сейчас захотелось уточнить. О том, что это моя земля и я тут хозяин, было сказано слишком громко, но ответственности за Добробор, его обитателей и все, что происходило в поместье, с меня никто не снимал. Даже вот в таких странных нюансах.

Кот некоторое время думал и все же ответил:

— Нам для размножения себе подобные не нужны. Баю́на может понести от обычного кота. Как передаются наши способности, я понятия не имею, но точно не генетически. От меня обычная коша может родить только простых котят. И даже если сойдусь с баю́ной, то память малышам достанется не моя, а ее. Вот за это самцов и ценили больше — родовая память есть, но секреты хозяина умрут вместе с ним. Так что самые сильные колдуны брали себе только самцов, поэтому и в сказках наших упоминают в мужском роде. Что же касается личной жизни, то все как у обычных котов. Придет весна, и я вам устрою страдания юного Вертера, — многообещающе помянул наш начитанный кот героя романа Гете. Точнее, наслушанный. С аудиокнигами мне приходилось извращаться. Найти классику в аудиоформате было не так-то просто.

— Орать будешь? — озадаченно уточнил я.

— И орать тоже, — не стал жеманничать Баюн. — Раньше, когда совсем одичал, хватало сеанса общения с какой-нибудь кошкой, благо конкурентов у меня было мало. А сейчас как-то не особо хочется. К тому же есть альтернативный способ справиться с зовом природы, и ты его знаешь.

— Я⁈ А вот сейчас уже ты меня пугаешь.

— Экий вы, батенька, мнительный, — ехидно фыркнул Баюн. — Успокойся, ничего порочащего твою честь делать не придется. Просто, когда понадобится, добудь мне лунной мяты, и всех делов.

Не сказать, что слова кота меня успокоили, особенно если вспомнить, до какого состояния его довела эта ой какая непростая травка.

— А ты у нас, случаем, не наркоман?

— Алексей Степаныч, — копируя меня, с упреком протянул Баюн. — Сам подумай, какая, к лешему, наркомания, если принимать это средство один раз в год. Да и эффект там далек от наркотического.

Теперь уже я задумался.

— Ладно, с этим разберемся потом. До весны еще далеко. На самом деле, это не главный вопрос, который я хотел обсудить с тобой перед тем, как поделиться идеей с детьми. Сейчас только дождемся эксперта.

Кот от моих явно непонятных ему заявлений удивленно повел ушами.

— Вот что ты за изверг такой⁈ — возмущенно послышалось из темного угла под косой поверхностью потолка, выполнявшей в мансарде еще и роль стены. Тени там сплелись в фигуру домового. — То гонють взашей, то тащуть, как непотребь какую.

Повод для возмущения у Колывана имелся. Сначала я попросил Добрыню обеспечить нам с Баюном приватность, а затем пригласить домового для разговора. Приглашение в исполнении прямолинейного духа-хранителя, как всегда, получилось слегка экстремальным.

— А нечего подслушивать, — невозмутимо парировал я и тут же, чтобы сразу погасить дальнейшие споры, добавил: — Колыван, нам нужно твое мнение как специалиста.

— Эва как! — крякнул домовой и тут же принял важный вид. — Ну, ежели хорошо попросите.

— Колыван, — холодно произнес я, и домовой тут же сменил тон:

— Ну, раз нужно, так я завсегда рад помочь.

— Итак, господа советники, — чуть помедлив, сказал я. — Идея насчет Кощея у меня не совсем обычная и, возможно, совершенно нереальная. Ни в кого живого, даже будь у него душа чернее сажи, я Кощея вселять не стану.

— Ага! — тут же поспешил показать свою догадливость Баюн. — А в неживого, точнее условно живого, значит, станешь?