Заповедная усадьба

— Ну что же вы замерли, Алексей Степанович? Проходите. Мы уже заждались.

В большом подвале, заставив меня прищуриться, загорелся свет автономных ламп, а из все еще остававшихся темными проемов шагнули два человека. Один из них был в тактической экипировке. Его лицо закрывала балаклава. Больше всего меня насторожил странный автомат с коробчатым довеском снизу. Это явно что-то очень нестандартное. Лицо второго было открыто, да и вообще франтоватый молодой мужчина предпочел явно недешевый костюм. Именно он и заговорил со мной.

Все это мой паникующий мозг ухватил одним махом за секунду. Затем я резко развернулся, прижимая к себе тоже перепугавшуюся девочку. Увы, выход наверх был перекрыт еще одним стрелком с таким же странным автоматом в руках. Еще я отметил, что экипировка и одежда у него была чуть другая.

— Только давайте без глупостей, — прилетели мне в спину наполненные издевкой слова франта, который, казалось, наслаждался ситуацией и своим превосходством. — И успокойте девочку, если не хотите, чтобы она узнала, что такое тазер.

Ну вот, Леха, а ты раздумывал, не отдать ли детей профессионалам. Действительно, профессионалы — тазеры у них, понимаешь!

Очень хотелось уподобиться Марине и запаниковать. В будущем она станет великой чародейкой, повелительницей самых сильных духов, но сейчас это всего лишь маленькая, перепуганная девочка, какими бы сверхспособностями она ни обладала. А что это значит? Правильно — мне паниковать по должности не положено. Я на это просто не имею права. А может, сработал простейший предохранитель инстинкта защиты потомства. Да и плевать, главное, что стало легче. Я, словно повинуясь приказу франта, чуть присел, обнял девочку и зашептал ей на ухо:

— Не бойся, все будет хорошо. — Затем тем же тоном спросил еще тише: — Твои духи помогут?

Марина мотнула головой и всхлипнула.

Ладно. После судорожного перебора вариантов я ухватился за самый безумный:

— Ты сможешь разбудить местного хозяина?

Девочка, которую била нервная дрожь, вдруг замерла, а затем мелко закивала. Была у меня догадка, что этот лощеный урод ни фига не знает о местном обитателе, но не факт, что так оно и есть.

— Сделаешь, когда еще раз скажу, что все будет хорошо, — еще тише, едва слышно добавил я и, распрямившись, развернулся к франту. При этом встал вполоборота, чтобы хоть как-то прикрывать Марину и от боевика на верху лестницы.

— Вы серьезно? Тазером по ребенку?

— А иного способа успокоить мага, вошедшего в резонанс, попросту нет, — спокойно ответил этот урод, едва не доведя меня до белого каления.

— Кто вы такой и что вам нужно?

— А разве не понятно? — ухмыльнулся франт. — Ваши дети. Причем все. Вы разинули рот на слишком большой кусок. Подавитесь. Или хотите, чтобы за мелкими магами пришли ловцы с запада и воспитали их врагами нашей родины?

Какие высокопарные речи. Вроде молодой совсем, но вещает как заправский партийный деятель. То ли действительно идейный, то ли сильно продуманная сволочь.

— Детей я не отдам, — этот слишком самонадеянный ответ показался глупым даже мне.

— Ты же вроде не дурак, — вмиг растерял свою вальяжность франт. — Если не будешь выпендриваться, останешься живым и почти целым. А начнешь бычить — сначала пристрелю твоих дружков снаружи, затем поломаю тебя и все равно получу свое.

Я не стал отвечать, лишь чуть повернул голову и сказал:

— Марина, успокойся, все будет хорошо.

Получилось естественно, словно от услышанных угроз ребенок мог запаниковать, и я попытался ее успокоить.

Мои слова показались франту смешными, и он захохотал. У этого чувака явно проблемы с кукухой — вон какой смех нездоровый. Зато с чуйкой вроде получше. Модник оборвал свой смех и напрягся за мгновение до того, как за моей спиной завизжала Марина. Надрывно, на грани истерики. Я от неожиданности вздрогнул, но затем на плечи навалилась неимоверная тяжесть, заставив упасть на колени. Однако перед этим успел заметить, что боевика с автоматами подкосило на пару секунд раньше. Похоже, защита у меня покруче будет. На этом радостные мысли закончились. Навалилась жуткая безнадега.

Амулет на груди сильно завибрировал и нагрелся, а затем явно отключился. Да уж, привык я как-то к своей защите. Жаль, если потеряю ее навсегда. Так вот, оказывается, как чувствовал себя Саня, столкнувшись с призраком. Физически, кроме накатившей слабости, особого дискомфорта не ощущалось, но вот эмоции, причем явно чужие, сдавили стальными тисками. Хотелось выть от тоски и страха, биться головой о каменную стену. Мелькнула лишь одна позитивная мысль — хорошо, что не взял с собой пистолет, иначе точно застрелился бы. Голова кружилась, мир вокруг поплыл. Я слабо соображал, что происходит. И тут внезапно стало легче. Через несколько ударов сердца я смог сориентироваться в пространстве и осознал, что лежу на полу, скрючившись калачиком, а сверху на мне, раскинув руки, словно стараясь закрыть от угрозы падения чего-то с потолка, распласталась плачущая Марина. Силы до конца не вернулись, но я, скрежетнув зубами, все же заставил себя встать и перехватил девочку на руки. А затем уподобился Сизифу, пытаясь взобраться по лестнице с кажущейся неподъемной ношей.

И все же перед этим потратил две секунды на быстрый осмотр подвала. Картина открылась инфернальная. Франт, испачкав свой костюм кровью из ушей и носа, елозил конечностями в пыли, явно ничего не соображая, как и я полминуты назад. А вот боевик был неподвижен и, возможно, мертв. Мало того, стены подвала нехорошо так вибрировали, стряхивая с потолка пыль и мелкие камушки. Зато страх оказаться под обвалом придал сил, и я все же сумел взобраться по лестнице. Когда проходил мимо еще одного неподвижного тела с автоматом, мелькнуло желание прихватить с собой это странное оружие, но руки были заняты потерявшей сознание девочкой.

Солнечный свет яркого дня придал сил, но увиденное вызвало тяжкий вздох. Впрочем, грех жаловаться, ведь могло быть куда хуже. У машины скорой помощи теперь находилось не два, а четыре человека, и все они пребывали в бессознательном состоянии. К фальшивым медикам добавились еще два боевика, которые до пробуждения духа наверняка держали Саню и Никиту под прицелом. У них тоже наблюдалась некая вольность в экипировке и одежде. Возникла немного успокаивающая мысль, что это наемники, а не спецназ, но вводных слишком мало. Сейчас важнее их состояние, которое может и улучшиться.