Заповедная усадьба

Сказал я это, чтобы Тарасова поторопила так и не стронувшегося с места мужика.

— Антон Егорович, немедленно выйдите! — не разочаровала меня властная женщина, и охранник подчинился. — Так вы утверждаете, что на меня напал призрак? — Тон Вероники говорил о том, что она подозревает меня в мошенничестве.

— Ну что вы! Нет, конечно. Это были всего лишь дрессированные духи, помогавшие изгонять призрака.

— Что⁈ Вы сейчас шутите?

— Вот видите, Вероника Давыдовна, — спокойно, но строго, как на уроке, сказал я, глядя женщине в глаза, — есть вещи, которые кажутся вам крайне странными, и поверьте, если захотите вникнуть в детали, все будет выглядеть еще бредовее. А ведь я говорил чистую правду. Так может, не стоит вникать в чужие секреты? И вам спокойнее будет, и мне меньше мороки. Вы уже дважды получили пользу от наших отношений, так зачем их портить? Кто знает, сколько раз в будущем вам может понадобиться наша помощь.

Наблюдать за ее внутренней борьбой было интересно. Умная женщина воевала с любопытством и яростью, вызванными тем, что кто-то с непонятным статусом и влиянием поставил для нее ограничения. И все же здравый смысл победил.

— Так значит, я могу забрать сына домой?

— Да, теперь тут безопасно. Как он себя чувствует?

Ну это совсем легко. Какой матери не будет приятна забота о горячо любимом ребенке. Тем более когда этот самый ребенок был спасен стараниями вопрошающего. И я об этом факте ей тонко напомнил. Тарасова, даже появись у нее такое желание, не смогла бы сдержать расползающуюся улыбку:

— Ему стало намного легче. Уже встает, но очень хочет домой. Алексей Степанович, вы уверены, что Олежке ничего не грозит? И что это за привидение такое?

— Если честно… — Я устало вздохнул, потому что позволил себе расслабиться. Диалог вроде наладился. — Я так толком и не понял. Какая-то давно погибшая женщина. Понятия не имею, почему она вцепилась в вашего сына, но сейчас ее в вашем доме нет и больше никогда не будет.

Это я ляпнул, так сказать, от балды. Нужно будет для успокоения совести подробно расспросить Марину.

— Вероника Давыдовна, у меня был очень тяжелый день. Давайте на этом закончим. Если появятся какие-то вопросы и пожелания, мой номер вы знаете.

Ох как же ее коробит! Не любит, когда разговором управляет кто-то другой, но сдерживать себя умеет — и то хлеб.

— Хорошо, Алексей Степанович. Мы договаривались об отдельной оплате за изгнание призрака, — с натугой произнесла последнее слово женщина, но тут же нахмурилась, явно вспоминая свои приключения на хуторе, а также знакомство с подопечными Марины. — Сколько я вам должна?

Я серьезно задумался. Деньги точно не помешают, но последние несколько месяцев научили меня мыслить совершенно иначе. Расходы в Доброборе минимальны. Всю еду, причем почти бесплатно, поставляет Сосновка. Больше всего тратимся на одежду детям, но там мелочи. Мореный дуб, пока не пришла зима, дает солидный доход. И все же, есть одна идея, точнее целый ворох мелких замыслов, которые я, несмотря на усталость, смог собрать в один пучок.

— Вы можете поднять свои связи и организовать в Сосновке нормальный фельдшерский пункт с маленькой больничкой? Впрочем, больницу сосновцы построят и сами, главное обеспечить медиков нормальной машиной скорой помощи.

Тарасова удивленно уставилась на меня. Похоже, мне снова удалось что-то сломать в ее мировоззрении, но признаваться, что мои замыслы насквозь меркантильны, я не стану.

— Сосновка маленькое село… — задумчиво сказала Вероника, но затем решительно тряхнула головой и уверенно добавила: — Я справлюсь. Будет вам и оборудование для пункта, и машина.

На этом мы распрощались, и я наконец-то покинул особняк. Хотелось расслабиться и подремать, хотя бы на сиденье норовистого бобика. Нашей машины на территории видно не было, значит, Никита таки разобрался с воротами.

Легкой прогулочной походкой я добрался до сторожки и, приветливо махнув рукой свирепо прожигавшему меня взглядом охраннику, выбрался на улицу. Хорошо, что Никита уехал не слишком далеко. Мало того — увидев меня, он подкатил поближе. Заглянув внутрь машины, я напрягся. Быстро открыл переднюю дверь и спросил:

— Где Марина⁈

— Я тут, — как чертик из табакерки появилась девочка, приподнявшись на заднем диванчике. — Спряталась, чтобы тот противный старик не увидел.

— Молодцы, — улыбнулся я и, забравшись в машину, устало откинулся на спинку сиденья. Но затем снова приподнялся. В салоне витал явственный запах коньяка. — Саня, ты что, ведерко упер?

— Так вы ж просили не упиваться. Не оставлять же конину там, чтобы ее вылили в унитаз.

— Но ведерко зачем воровать? К тому же оно воняет.

— Бормотуха в нашем магазине воняет, а это амброзия, — недовольно проворчал подвыпивший Саня, который благоразумно накрыл ведерко сверху каким-то полотенцем.

Спорить уже не было сил, и я снова растекся по сиденью под тихий хохоток управлявшего машиной Никиты. Ох, нам для полного счастья только не хватало с таким духаном в салоне нарваться на ментов.