Сложные отношения

Глава 21. Падение и подъём

Я узнала новости вечером, когда вернулась в пентхаус. Телевизор работал на кухне, и я услышала: «Акции компаний Демьяна Волкова рухнули на тридцать процентов после скандального интервью его жены. Инвесторы выводят капиталы, партнёры пересматривают соглашения».

— Выключи, — сказала Демьяну, который сидел за столом с бокалом, полным виски. Он не обернулся.

— Поздно, — ответил. — Я уже знаю.

— Это из-за меня?

— Из-за правды. Ты не виновата.

Я подошла, села напротив. Он выглядел уставшим, но не сломленным. Под глазами тени, щетина, рубашка расстёгнута. Обычный, домашний, свой.

— Сколько ты потерял?

— Достаточно, чтобы заметить. Недостаточно, чтобы обанкротиться.

— Демьян…

— Я не жалею. Ты поступила правильно. Я бы поступил так же.

— Тогда почему ты пьёшь в одиночестве?

Он посмотрел на бокал, повертел в пальцах.

— Привычка. Когда всё идёт не так, я закрываюсь. Чтобы никто не видел.

— А я?

— Ты видела меня разным. Но сегодня я хочу побыть один.

— Не отпускай меня.

Он вздохнул, поставил бокал.

— Хорошо. Останься.

Мы молчали. Я смотрела на огни города за окном, он — на свои руки. Через час он сказал:

— Завтра переговоры с советом директоров. Могут потребовать уйти.

— Ты уйдёшь?

— Если надо — да. Я устал бороться за репутацию.

— А за что будешь бороться?

Он повернулся ко мне. Глаза — серые, усталые, но живые.

— За тебя. И за себя. Настоящего.

— Тогда не уходи. Борись.

— Ты веришь в меня?

— Да. Дура.

Он усмехнулся, взял меня за руку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сбежала, когда акции рухнули.

— Я сбегала один раз. Хватит.

Ночью мы не спали. Говорили о будущем, о страхах, о том, каково это — начинать с чистого листа. Он признался, что боится остаться ни с чем, как в детстве. Я — что не справлюсь с бизнесом без его тени.

— Ты справишься, — сказал. — Ты сильнее, чем я.

— Ты тоже сильный. Просто забыл.

— Напомни.

Я поцеловала его. Долго, медленно, утешая.

На следующее утро он уехал на переговоры. Я осталась ждать. Телефон молчал, новости пестрели заголовками: «Волков теряет кресло», «Инвесторы в панике». К обеду стало известно — совет директоров отправил его в бессрочный отпуск. Формально — для отдыха. Фактически — отстранил.

Я набрала его номер. Не взял. Написала: «Где ты?» Ответ пришёл через час: «В Подмосковье. Дом. Хочу побыть один».

Я села в машину и поехала.

Дорога заняла полтора часа. Посёлок, лес, ворота. Я знала код — он не менял. Зашла в дом, тихий, тёмный, пахнущий пылью и запустением. Нашла его в гостиной, на диване, в темноте. Шторы задёрнуты, телевизор выключен, только тусклый свет от камина.

— Демьян?

Он сидел, положив голову на спинку дивана, смотрел в потолок. Не двинулся, когда я вошла.

— Приехала, — сказал без удивления.

— Ты не брал трубку.

— Не хотел говорить.

— А я хотела.

Я прошла к выключателю, щёлкнула. Свет залил комнату — жёлтый, тёплый. Он зажмурился, потом открыл глаза.

— Зачем?

— Чтобы ты видел. Я здесь. Не в темноте. Не один.

— Я привык.

— Отвыкай.

Я села рядом, взяла его за руку. Пальцы холодные, безвольные.

— Демьян, посмотри на меня.

Он повернулся. В глазах — усталость и что-то ещё. Похожее на надежду.

— Ты потерял акции, влияние, кресло в совете. Но ты не потерял себя. И не потерял меня.

— Я не знаю, кто я без всего этого.

— А я знаю. Ты — мужчина, который выкупил библиотеку моего отца. Который стоял под моими окнами по ночам. Который взламывал серверы и рисковал репутацией, чтобы спасти мою фирму. Вот кто ты.

Он слушал, не перебивая. Потом сжал мою руку.

— Что мне делать?

— Начнём сначала. Ты и я. Без контракта.

— С чего?

— С ужина. Потом посмотрим.

Я встала, подошла к кухне. Открыла холодильник — пусто. Хлеб, яйца, помидоры. Сварганила глазунью, нарезала хлеб, принесла на диван.

— Ешь, — сказала.

— Не хочу.

— Хочешь. Я видела, как ты исхудал.

Он взял вилку, съел всё. До крошки.

— Спасибо, — сказал.

— Не за что.

— Ты права. Мы начинали с контракта. Продолжим без него.

— Это трудно.

— Я люблю трудности. Особенно когда ты рядом.

Он притянул меня к себе, обнял, уткнулся носом в волосы.

— Я никогда не думал, что женщина может быть сильнее целого бизнеса.

— А я не думала, что олигарх может быть таким мягким.

— Только с тобой.

Мы сидели в гостиной, смотрели, как огонь в камине догорает. Я чувствовала его дыхание, ровное, спокойное. Страх уходил. Оставалась уверенность.

— Демьян?

— Ммм?

— Давай не будем возвращаться в город. Хотя бы на неделю. Побудем здесь. Без новостей, без телефонов, без акций.

— Я хочу, но не могу. У меня обязательства.

— Какие? Тебя отстранили. Пользуйся моментом.

Он усмехнулся.

— Ты опасная женщина.

— Я женщина, которая любит тебя. И хочет, чтобы ты отдохнул.

— Хорошо. Неделя. Только ты, я и этот дом.

— Договорились.

Он поцеловал меня, легко, в уголок губ.

— Начинаем новую жизнь.

— Уже начали.

Мы пролежали на диване до утра. Говорили, молчали, смеялись. Он рассказывал смешные истории из юности, я — как боялась мышей в квартире отца. К утру мы уснули, переплетённые.

Проснулась от запаха дыма — он разжигал камин. Стоял на коленях, в старой футболке, с щепками в руках.

— Ты красивый, — сказала.

— Не мешай работать.

— Я люблю тебя.

Он обернулся, улыбнулся.

— Я знаю. И я люблю тебя. Даже когда ты мешаешь.

Огонь разгорелся. Мы сидели перед камином, пили кофе, который я сварила в турке.

За окном — снег. Первый в этом году.

Я смотрела на него, на белые хлопья, на его профиль, и думала: наверное, это и есть счастье. Не миллионы, не контракты. А просто — быть рядом. В темноте зажечь свет. В падении — поддержать.

— Вероника?

— Да?

— Ты будешь моим светом? Всегда?

— Буду. Если ты будешь моим домом.

— Договорились.

Мы чокнулись кружками.

Никаких бумаг. Только слово.