Сложные отношения

Глава 17. Незаметная помощь

Я заметила его впервые через неделю после выставки. Синий «Майбах» у моего офиса. Номер скрыт, стёкла тонированы. Я вышла с работы в девять вечера, уставшая, злая, голодная. Машина стояла на другой стороне улицы, двигатель заглушен. Я не подошла, не проверила. Просто знала — он там.

На второй день — снова. На третий — тоже. Я пыталась убедить себя, что совпадает маршрут, что у него дела в районе. Врала. Он следил. Охранял. Или просто не мог уйти.

На четвёртый день я сорвалась. Подошла к машине, постучала в стекло. Оно опустилось. Демьян — в тёмных очках, хотя уже стемнело.

— Что ты делаешь? — спросила резко.

— Жду.

— Чего?

— Чтобы ты вышла. Убедиться, что всё в порядке.

— Я в порядке.

— Знаю.

Он не улыбнулся, не оправдывался. Просто смотрел, и я поняла — он не уйдёт. Даже если попрошу.

— Демьян, это ненормально.

— Возможно.

— Полицию вызову.

— Вызывай. Я скажу, что переживаю за бывшую жену. Мне ничего не будет.

Он был прав. И это бесило.

— Уезжай, — сказала.

— Когда ты зайдёшь в подъезд.

Я развернулась, вошла в дверь. Оглянулась — он ждал, пока зажжётся свет в моём окне. Я нарочно не зажигала минуты три. Потом включила. Машина уехала.

На пятый день я не вышла на работу — работала из дома. Он не приехал. Или приехал, но я не видела. Пустота внизу была почти облегчением.

Потом пришёл контракт.

Обычный курьер, жёлтый конверт, на адрес офиса. Я вскрыла, вытащила плотные листы. Договор на поставку экологичных материалов для крупного строительства — того самого, о котором я мечтала. Сумма — закрывает все долги с лихвой. Сроки — удобные. Условия — идеальные.

Подпись заказчика была размыта. Чёрнила растеклись, будто кто-то специально испортил. Но юридическая сила оставалась — договор заверен нотариально, счёт выставлен, аванс уже поступил на расчётный счёт.

Я перечитала документ три раза. Потом позвонила знакомому юристу.

— Кто заказчик? — спросила.

— Анонимная компания, зарегистрированная в офшоре. Но бенефициара можно отследить, если суд.

— Не надо.

Я знала. Без суда знала.

Демьян.

Сердце забилось где-то в горле. Гнев поднялся волной — снова он! Снова решает за меня, снова лезет с деньгами, снова не спрашивает. Я набрала его номер. Трубку взял после первого гудка.

— Это ты, — сказала вместо приветствия.

— Если ты о контракте, то нет.

— Не ври.

— Не вру. Я не подписывал. Но я не могу запретить другим.

— Кому — другим?

— Твоим инвесторам. Которые увидели, какая ты талантливая. Которые решили рискнуть.

— Ты их нашёл.

— Я показал им твой бизнес-план. Решение они приняли сами.

— Демьян…

— Я не лезу в твою жизнь. Я просто открыл дверь. Войти или нет — решаешь ты.

Он сбросил. Я стояла с телефоном в руке и не понимала — злиться или благодарить. Гордость шептала: откажись, верни аванс, докажи, что ты сама можешь. Разум возражал: этот контракт — спасение. Ты убьёшь бизнес, если откажешь.

Я не спала всю ночь. Смотрела в потолок, вспоминала его слова на выставке: «Я не прошу возвращаться. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива». И сейчас он сделал так, чтобы я могла быть счастлива. Без него. Благодаря ему.

Утром я подписала контракт.

Поставила подпись, печать, отправила курьером. Слёзы текли по щекам, я не вытирала. Гордость и благодарность дрались во мне, как два зверя. Победила жизнь.

Через неделю я узнала, что Демьян купил дом в Подмосковье. Тот самый, где мы останавливались, когда сломалась машина. Переехал туда, ушёл из большого бизнеса, оставив оперативное управление партнёрам. Говорили, что он почти не появляется в городе.

Я не верила. Потому что каждый вечер, в девять, мимо моего офиса проезжал синий «Майбах». Не останавливался, не сигналил. Просто проезжал. И я, стоя у окна, провожала его взглядом.

Он наблюдал издалека. Боялся нарушить мой покой. Но не отпускал.

Я тоже боялась. Сделать первый шаг, позвонить, сказать «спасибо». Потому что тогда придётся признать — он всё ещё нужен. А я не хотела никому быть нужной.

Но контракт лежал в сейфе. Аванс — на счету. Фирма оживала, набирала обороты, нанимала новых сотрудников. Я вытащила себя сама. И немножко — он.

На тридцатый день наблюдения я не выдержала. Вышла на улицу, подошла к машине. Он опустил стекло. Под глазами — тени, на щеках — щетина. Усталый, похудевший, молчаливый.

— Спасибо, — сказала.

— Не за что.

— За контракт.

— Я не при чём.

— Не ври.

— Хорошо. Не буду. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.

— Не чувствую. Я чувствую… — я запнулась. — Я не знаю, что я чувствую.

— Тогда не надо говорить. Просто знай: я здесь. Если понадоблюсь.

— А если не понадоблюсь?

— Тогда я буду здесь просто так.

Он улыбнулся. Грустно, одними глазами. Завёл мотор.

— Ты уезжаешь? — спросила.

— Сегодня — да. Завтра — приеду.

— Это преследование.

— Это забота. Спокойной ночи, Вероника.

Он уехал. Я осталась стоять на тротуаре, обхватив себя руками. Осенний ветер холодил плечи.

Я не знала, что делать. Не знала, как быть.

Знала только одно: я больше не одна.

Даже когда одна.