Сложные отношения

Глава 16. Месяц тишины

Первую неделю я не спала. В прямом смысле — ложилась в три, вставала в шесть, пила кофе литрами и перебирала цифры. Фирма отца, моя фирма, держалась на честном слове и пяти миллионах, которые он перевёл анонимно. Я не хотела их принимать, но выхода не было. Кредиторы настали, сотрудники ждали зарплаты.

Я платила. Работала. Закрывала дыры одну за другой. К концу месяца бизнес более-менее выровнялся. Я похудела на пять килограммов, перестала красить губы и почти не выходила из дома, кроме походов в офис.

О нём я старалась не думать. Не вспоминать, как он читал вслух, как готовил суп, как пах. Не получалось. Запах остался — на подушке, на пледе, на старой футболке, которую он забыл. Я не стирала её. Спала, прижимая к груди, и ненавидела себя за это.

Он не звонил. Не писал. Я проверяла телефон каждые пять минут, потом — каждые полчаса, потом — каждый час. Тишина. Говорят, время лечит. Врёт. Время просто замораживает боль, чтобы она не разлилась. Но стоит вспомнить — и она здесь, как нож.

На второй неделе я услышала от партнёров: Демьян Волков закрыл сделку с госкорпорацией. Самую важную в году. Но, говорят, был мрачен, не праздновал, сразу уехал. Ещё говорят, он распустил половину охраны, перестал ходить на светские мероприятия, почти не появляется в офисе. Работает из дома. Из пентхауса, где мы жили.

Где я оставила его.

Я не хотела знать. Но слухи лезли отовсюду — деловой мир тесен, особенно в кризис.

На третьей неделе у меня наконец появился первый настоящий инвестор. Не анонимный, не из жалости. Человек, которому был интересен мой проект. Я встретилась с ним в ресторане, подписала предварительное соглашение, вернулась домой, упала на диван и разревелась. В первый раз за месяц.

От счастья? От облегчения? От того, что не с кем разделить? Не знаю. Просто плакала, пока не кончились слёзы.

На четвёртой неделе я поняла, что больше не могу сидеть в четырёх стенах. Купила билет на выставку современного искусства — ту самую, где мы когда-то танцевали. Не знаю, зачем. Может, чтобы доказать себе: прошлое не имеет власти. Может, чтобы случайно — совсем случайно — его увидеть.

Я надела чёрное платье. Не то, которое он дарил, но похожее. Волосы распустила, губы накрасила красным. Выглядела хорошо. Даже очень. Глаза всё равно выдавали — в них было пусто.

Выставка шумела. Люди, шампанское, сплетни. Я скользила между гостями, улыбалась знакомым, отвечала на вопросы о бизнесе. Всё правильно, всё как надо.

А потом я его увидела.

Он стоял у дальней стены, перед картиной, которую мы разглядывали вместе. Тёмно-синее полотно с золотыми брызгами — звёздное небо или осколки. Он был один. В сером костюме, без галстука, с бокалом, который не пил — просто сжимал в пальцах.

Похудел. Под глазами — синева. Волосы длиннее, чем месяц назад, падают на лоб.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Захотелось убежать — но ноги не слушались.

Он почувствовал мой взгляд. Повернулся.

Серые глаза — потухшие, но когда увидели меня, зажглись. Болезненно, ярко. Он не улыбнулся. Просто смотрел, как будто хотел запомнить каждую деталь — платье, губы, мои дрожащие ресницы.

Я не выдержала первой. Отвела взгляд, сделала шаг к выходу.

— Вероника, — его голос за спиной. Хриплый, сломанный. — Не уходи.

— Я не убегаю. Просто… не о чем говорить.

— Ты пришла сюда. Знала, что я буду.

— Знала, — признала. — Хотела убедиться, что ты жив.

— А ты как думала?

— Я не знала. Ты пропал.

— Ты тоже.

Он подошёл. Остановился в шаге. Я чувствовала его запах — тот самый, древесный, с цитрусом. Закрыла глаза, чтобы не разреветься.

— Как дела? — спросил.

— Нормально. Бизнес выровнялся.

— Я знаю. Я следил.

— Следил?

— Издали. Не переживай, охрану не нанимал. Просто… проверял, как ты.

— Зачем?

— Потому что люблю. И не могу забыть.

— Демьян…

— Я не прошу возвращаться. Я просто… рад, что ты жива. Что ты справилась. Что ты здесь.

Он протянул руку, коснулся моих пальцев. Я вздрогнула, но не отдёрнула.

— Ты похудела, — сказал.

— Ты тоже.

— Не ем. Не сплю. Вкус потерял к победам.

— Раньше ты радовался сделкам.

— Раньше я делил их с тобой.

Я посмотрела на него. На глаза — влажные, без привычной брони. На губы — сухие, потрескавшиеся. Он не врал. По крайней мере, сейчас.

— Что ты хочешь? — спросила.

— Чтобы ты дала мне шанс. Не сейчас. Не завтра. Когда будешь готова.

— Я не знаю, когда это будет. Может, никогда.

— Я подожду.

— Ты уже ждал три года.

— Подожду ещё.

Из динамиков заиграла медленная музыка. Та самая, под которую мы танцевали на корпоративе. Он посмотрел на меня, потом на зал — гости расходились, никто не смотрел.

— Потанцуем? — спросил.

— С ума сошёл?

— Возможно.

Он осторожно взял меня за талию. Я положила руку ему на плечо. Двинулись — медленно, неуклюже, будто в первый раз.

— Я скучал, — шепнул в волосы.

— Я тоже, — не соврала.

— Вернись. Не сейчас. Но вернись.

— Я не могу. Я боюсь.

— Бойся. Но не исчезай.

Музыка кончилась. Он отпустил, шагнул назад.

— Спасибо, — сказал.

— За что?

— Что не убежала.

Я кивнула, развернулась и пошла к выходу. Не оглядывалась. Чувствовала спиной его взгляд.

На улице села в такси, назвала адрес. Водитель спросил: «Всё в порядке?» Я не ответила.

Потому что в порядке не было ничего.

Кроме одного — я снова его увидела. Снова почувствовала. И надежда, которую я закопала месяц назад, проклюнулась сквозь бетон.

Страшно.

Но она жива.