Сложные отношения

Глава 15. Конфронтация

Я ждала его весь следующий день. Он не звонил, не писал. Просто приехал вечером, без предупреждения, с пустыми глазами и папкой в руках. Я открыла дверь — и сразу поняла: он тоже готовился. К бою. Или к капитуляции.

— Зачем пришёл? — спросила с порога.

— Забрать тебя. Домой.

— У меня есть дом.

— Ты называешь эту квартиру домом?

— А ты называл пентхаус. Пока не выяснилось, что это клетка.

— Вероника…

— Проходи. Не стоять же мне на пороге.

Он вошёл, остановился в прихожей. Оглядел пустые стены, старую мебель, мои туфли, брошенные у кресла.

— Ты не спала, — сказал.

— Не твоя забота.

— Моя.

Я прошла на кухню, села за стол. Он — напротив. Папку положил между нами, как разделительную полосу.

— Что это? — спросила.

— Доказательства. Кто на самом деле подставил твоего отца. И моя роль в этом расследовании.

— Твоя роль — быть главным злодеем.

— Нет. Я был дураком, который думал, что может управлять схемой. Я перекупил «Меркурий-Инвест» у реальных мошенников, чтобы отследить цепочку. Но они были на шаг впереди. Они использовали меня — и тебя.

— Красивая сказка. Для романа.

— Правда. Не хочешь — не верь.

Я посмотрела на папку. Потом на него. Под глазами — тени. Взгляд — затравленный. Он не врал. Или врал так хорошо, что я перестала понимать.

— Покажи.

Он открыл папку. Схемы, выписки, показания. Три года расследования. Имена, которых я не знала. Люди, которые действительно украли деньги отца. А Демьян — просто пешка, которая переоценила свои силы.

— Почему ты не сказал сразу?

— Потому что я стыдился, — он поднял глаза. — Стыдился, что влез в это дерьмо и не смог вытащить твоего отца. Стыдился, что пришёл к тебе только когда всё рухнуло. Думал, если спасу бизнес — искуплю вину.

— А вместо этого предложил контракт.

— Это был единственный способ заставить тебя принять помощь. Ты бы не взяла деньги просто так.

— И ты решил купить меня.

— Нет. Я решил быть рядом.

Он протянул руку через стол. Я отдёрнула.

— Не трогай.

— Вероника, я люблю тебя. И я готов доказывать это каждый день.

— Словами?

— Делом. Останься. Дай мне шанс.

— Ты дал мне контракт. И слежку. И план, где расписан развод. Какой ещё шанс?

Я встала, подошла к окну. Внизу — двор, дети, качели. Нормальная жизнь. Не моя.

Он подошёл сзади. Остановился в шаге.

— Я уничтожу все документы. Отменю контракт. Подпишу что хочешь. Только не уходи.

— Ты не понимаешь, — повернулась к нему. — Дело не в контракте. Дело в том, что с самого начала для тебя я была проектом. «Объект наблюдения». Пункт в бизнес-плане. А потом ты, видите ли, влюбился. Но фундамент-то остался. Ты построил наши отношения на лжи.

— Я построил их на желании быть рядом.

— Лучше бы ты просто подошёл ко мне на том аукционе и сказал: «Мне жаль, что случилось с вашим отцом. Я хочу помочь. Без условий». Я бы, может, и отказалась. Но уважала бы.

— Я боялся.

— Ты боялся отказа. А я боялась тебя. И оказалась права.

Он замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость.

— Ты купил не бизнес, Демьян. Ты купил меня. Моё тело, мою улыбку, мои ночи. А теперь хочешь, чтобы я сказала «спасибо»?

— Нет. Я хочу, чтобы ты дала мне шанс всё исправить.

— Нельзя исправить начало. Можно только начать заново. С чистого листа. Но я не умею. И не хочу.

Я достала из ящика стола конверт. Тот самый, с отчётом детектива и письмами. Швырнула на стол.

— Вот твой бизнес-план. Забери.

Он взял конверт, не открывая.

— Я порву.

— Рви. На счастье.

Он разорвал. Медленно, на мелкие кусочки. Я смотрела, как бумага падает на пол, и не чувствовала облегчения.

— Контракт? — спросила.

— Я уничтожу его завтра у юриста.

— Сегодня.

— Хорошо. Сегодня.

Он достал телефон, набрал номер. Сказал коротко: «Подготовьте расторжение. Срочно». Сбросил.

— Всё, — сказал. — Ты свободна.

— Свободна? — я горько усмехнулась. — От тебя — да. От долгов — нет. Но это уже моя проблема.

— Я не требую деньги назад.

— Я верну. Даже если придётся продать квартиру.

— Не надо.

— Надо. Чтобы я могла смотреть в зеркало.

Мы стояли друг напротив друга. Между нами — стол, бумажный пепел, запах его парфюма. Тот самый — древесный, горьковатый, с цитрусом. Он въелся в эту квартиру за те дни, что Демьян ухаживал за мной во время болезни.

Сейчас этот запах душил.

— Ты уходишь? — спросил он.

— Да.

— Навсегда?

— Не знаю. Я не умею загадывать. Но сегодня — да.

Он кивнул. Не двинулся с места.

— Я буду ждать.

— Не надо.

— Буду.

— Тогда зря потратишь время.

Я подошла к двери, открыла. В коридоре пахло сыростью и чужими жизнями.

— Прощай, Демьян.

— До свидания.

Он вышел. Остановился на лестничной клетке, повернулся.

— Ты не передумаешь?

— Нет.

— А если я докажу, что люблю?

— Нельзя доказать любовь. Можно только прожить.

Он ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

Тишина. Только его запах — везде. На подушке, на пледе, на моей коже. Я зажмурилась, выдохнула.

Осколки надежд. Они острые. Режут горло изнутри.

Я прошла на кухню, собрала бумаги — его папку с доказательствами, остатки разорванного конверта. Всё в мусорное ведро. Потом подумала — оставила папку. Вдруг пригодится.

Села на диван, обхватила колени.

Квартира казалась огромной. Пустой. И пахло только им — парфюмом, который я больше не услышу.

Разве что во сне.

Я не плакала. Зачем? Слёзы ничего не меняют.

Я просто сидела и слушала тишину.

За окном зажигались фонари. Один за другим.

Как мои надежды. Гаснут.