Сложные отношения

Глава 14. Тень прошлого

Он появился через три дня после моего выздоровления. Звонок в дверь, когда Демьян уехал на переговоры, а я осталась разбирать бумаги. На пороге стоял Борис Игнатьевич — партнёр отца, с которым мы не виделись с похорон.

— Вероника Андреевна, — поклонился. — Извините за незваный визит.

— Проходите.

Он прошёл на кухню, сел, положил на стол кожаный портфель. Старый, потёртый. Я помнила его — папа брал такой же. Сжала сердце.

— Зачем вы пришли?

— Предупредить. Ваш муж… он не тот, за кого себя выдаёт.

— Что вы имеете в виду?

— У меня есть документы. О том, как он разорил вашего отца.

Мир перестал вращаться. Я смотрела на Бориса Игнатьевича, видела его морщины, седые волосы, честные глаза — и не верила.

— Вы лжёте.

— Взгляните.

Он открыл портфель, выложил папку. Толстую, с жёлтыми листами. Я пролистала — кредитные договоры, платёжные поручения, письма. Всё те же названия: «Стройресурс», «Меркурий-Инвест».

— Это я уже видела. Демьян объяснил — он расследовал банкротство.

— Расследовал? — Борис Игнатьевич горько усмехнулся. — Он его организовал. «Меркурий-Инвест» зарегистрирован на подставное лицо, но реальный бенефициар — ваш муж. Я нашёл доказательства.

Он достал из портфеля ещё один лист. Выписку из швейцарского банка. На ней — подпись Демьяна. Собственноручная. Я узнала эти острые, рваные буквы.

— Зачем ему это? — прошептала.

— А затем, чтобы вы пришли к нему с протянутой рукой. Он хотел вас. Деньги отца, бизнес — всё это был план. Он знал, что рано или поздно вы окажетесь на дне. И он протянет руку. Не как спаситель. Как хищник.

Я закрыла папку. Руки тряслись.

— Вы можете доказать?

— Всё в этих документах. Я их копировал для вас. Оригиналы — у меня. Если решите подать в суд — обращайтесь.

— Зачем вам это? Вы же были другом отца.

— Потому что я был другом. И не могу смотреть, как его дочь спит с врагом.

Он встал, поклонился и ушёл. Я осталась сидеть, глядя на папку. Жёлтую, страшную.

Весь день я не находила себе места. Ждала Демьяна, но его всё не было. Позвонила — не ответил. Секретарша сказала: «В совещании». Я не стала ждать.

Вечером я поехала в пентхаус. Одна. У меня остался ключ. Зашла в тишину, прошла в кабинет. Сейф — в стене, за картиной. Я знала код — он дал его в первые дни, сказал: «На случай, если что-то понадобится». Тогда я не придала значения.

Сейчас — набрала. Дверца открылась.

Внутри — папки, деньги, документы. И отдельный конверт. Красный, плотный. Я достала его, разорвала.

Фотографии. Отчёт детектива. Дата — за полгода до нашей встречи на аукционе.

«Объект: Вероника Андреевна. Место работы, круг общения, финансовое положение. Предполагаемый срок банкротства — 8-10 месяцев. Рекомендуемый сценарий: ожидание критической точки, затем предложение о браке».

Я читала и не верила. Каждая строчка — как удар. Он знал. Планировал. Ждал, пока я упаду на самое дно, чтобы протянуть руку. Не из любви. Из расчёта.

А я повелась. Как глупая девчонка.

Письмо его матери — в том же конверте. «Демьян, зачем тебе эта нищая? Она не нашего круга. Ты можешь найти любую». Его ответ — на обороте, карандашом, будто писал наспех: «Она — нужна. Для имиджа. После сделки — разведёмся».

После сделки.

Мы уже прошли сделку. Контракт почти выполнен. Через три месяца — развод. Как он и планировал.

Я села на пол, прижимая к груди конверт. Папка Бориса Игнатьевича валялась рядом. Всё смешалось — любовь, ложь, деньги, грязь.

Слёз не было. Только пустота. А потом — гнев. Холодный, злой, как уличный ветер.

Он использовал меня. Играл. Называл любовью — а за спиной планировал развод.

Я взяла телефон, набрала его номер. Не ответил. Сбросила.

Написала: «Приезжай. Срочно. В пентхаус. Разговор».

Ответ пришёл через минуту: «Через час буду».

Я встала, оглядела кабинет. Всё чужое — книги, столы, кресла. Чужие стены, за которыми я пряталась от себя.

Собрала папки, конверт, улики. Сложила в свою сумку. Села на диван в гостиной, зажгла лампу. Ждать.

В голове — пустота. В сердце — боль. Но гордость уже включилась, натянула броню.

Он не увидит моих слёз. Не услышит криков. Я скажу спокойно, без истерик. Расторгну контракт досрочно, верну деньги — займу, продам долю. Всё, что угодно, лишь бы не видеть его лицо.

Лицо, которое я целовала. Которое шептало «люблю».

Ложь. Сплошная ложь.

За окном зажглись огни города. Я смотрела на них и не видела. Перед глазами — фотографии из отчёта. Себя — в кафе, на работе, у дома. Он следил за мной. Год. Или больше.

Час пролетел как минута.

Щёлкнул замок, открылась дверь. Его шаги — тяжёлые, быстрые. Увидел меня в гостиной, остановился.

— Вероника? Ты одна? Что случилось?

— Садись, — сказала голосом, который не узнала. Чужим, ледяным.

Он сел напротив. Я смотрела в его глаза — серые, обеспокоенные. Такие красивые. Такие лживые.

— Я знаю всё.

— Что — всё?

— План. Слежку. Контракт, который с самого начала был ловушкой. Ты ждал, когда я упаду. Чтобы взять. Использовать. А потом выбросить.

Он побледнел. Я впервые видела его таким — растерянным, без защиты.

— Вероника, это не то, что ты думаешь.

— Не смей. Не смей говорить мне, что я не так поняла.

Я достала конверт, высыпала содержимое на стол. Фотографии, отчёт, письмо матери, его ответ.

Он смотрел, не двигаясь.

— Ты следил за мной, — сказала я. — Записывал каждый шаг. Ждал, когда я обанкрочусь. Подставил отца через «Меркурий-Инвест» — я знаю про швейцарский счёт.

— Это была операция. Я хотел вывести на чистую воду тех, кто действительно разрушил бизнес твоего отца.

— Ты разрушил! Твои деньги пошли по цепочке, и папа оказался должен!

— Я не знал, что это произойдёт. Я думал, что смогу контролировать, но схема взорвалась. Я виноват. Но не в том, что ты думаешь.

— А в чём? В том, что влюбился по ходу дела? Неожиданно, да? Планировал развод, а получил чувства?

Он молчал.

— Говори! — не выдержала.

— Да, — выдохнул. — Да. Я планировал развод. После сделки. Использовать тебя для имиджа, закрыть вопросы с госкорпорацией, а потом — разойтись. Но я не учёл одного.

— Чего?

— Что ты сломаешь все мои стены. Что я влюблюсь в тебя, как мальчишка. Что начну выкупать книги твоего отца, чтобы хоть как-то приблизиться. Что буду стоять под твоей дверью, когда ты болеешь, потому что не могу дышать без тебя.