Сложные отношения

Глава 10. Утро после страсти

Я просыпаюсь от холода.

Там, где ночью лежал Демьян, сейчас пустота. Простыня остыла, подушка помята, но его нет. Я протягиваю руку — нащупываю только шёлк наволочки и маленький предмет.

Кулон.

Тонкая платиновая цепочка, на ней — сапфир. Тёмно-синий, почти чёрный, в оправе из белого золота. Я подношу его к свету — внутри камня вспыхивает искра. Рядом — записка. Его почерк, острый, с рваными углами.

«Ты — лучшее, что случилось со мной. Не потому, что контракт. Потому что ты. Вернись, когда будешь готова. Я подожду. Д.»

Я прижимаю кулон к груди. Сапфир холодный, но через секунду нагревается от моей кожи. Слёзы текут сами — не могу их остановить. Плачу от счастья. От того, что ночью было. От того, как он шептал моё имя. Как его руки дрожали, когда он касался меня впервые. Как он спрашивал «можно?», хотя уже всё решил за нас обоих.

А потом страх.

Холодный, липкий, он выползает откуда-то из груди, сжимает горло, останавливает слёзы.

Я уже верила. Уже любила. Уже думала, что это навсегда.

А потом папа умер. Долги остались. Друзья отвернулись.

Ничего не вечно. Особенно счастье.

Я смотрю на кулон. Он прекрасен. Как эта ночь. Как его слова.

Но слова — это воздух. А сапфиры не греют, когда ты одна.

Я встаю. Нахожу свою одежду — платье, туфли. Вчера они летели на пол, я помню, как смеялась, когда он ловил меня и кружил по спальне.

Сейчас я надеваю их молча. Не смотрю на кровать — там слишком много всего, от чего нельзя оторваться.

Кулон я кладу на стол. Рядом с ключом от библиотеки.

Пишу записку. Короткую. Тоже без подписи.

«Я не могу. Слишком боюсь. Извини. В.»

Беру сумку, которую вчера бросила у входа. Проверяю — паспорт, карты, телефон. Всё.

Выхожу в коридор. В пентхаусе тихо. Его нет — уехал? Или просто затаился в западном крыле? Не знаю. Не хочу знать.

Потому что если он выйдет сейчас, я не уйду.

А остаться — значит, снова поверить. Снова рискнуть. Снова отдать себя в руки мужчины, который — что? Доказал? Он собрал библиотеку отца. Он ждал три года. Он сказал, что влюбился.

Но папа тоже говорил, что любит маму. А потом изменил. Не при ней — при деньгах. Променял семью на рискованные контракты, которые в итоге его и убили.

Я не хочу быть как мама. Которая ждала. Которая верила до последнего.

Лифт едет вниз слишком быстро. Я выхожу в холл, киваю консьержу — он удивлён, но молчит. Сажусь в такси, называю адрес своей старой квартиры.

Той, которую не продала, потому что некуда было идти.

Машина отъезжает. Я смотрю на окна пентхауса. Сорок первый этаж. Там, за стеклом, спит его библиотека. Мои книги. Его обещания.

— Девушка, вы в порядке? — спрашивает таксист.

— Да, — отвечаю. И тут же понимаю — нет.

Всё внутри разорвано. Я хочу вернуться. Бежать обратно, упасть ему в ноги, сказать, что я дура. Что страх — плохой советчик. Что лучше гореть и сгореть, чем замёрзнуть в одиночестве.

Но я не разворачиваюсь.

Потому что если я сейчас вернусь, то когда в следующий раз страх накроет — я сломаюсь окончательно. Лучше сломаться сейчас. Быстро. Без свидетелей.

Ключи от квартиры всё ещё у меня. Я открываю дверь, захожу. Здесь пахнет пылью и заброшенностью. Холодно. Темно.

Сажусь на диван, обхватываю колени.

Телефон молчит. Я проверяю — ни звонков, ни сообщений.

Он не звонит.

Правильно. Зачем? Я ушла. Я оставила ключ. Я написала «извини».

Какое право я имею ждать, что он побежит за мной?

Никакого.

Но внутри, в том месте, где живёт надежда, всё равно теплится: а вдруг?

Час. Два. Три.

Тишина.

Я ложусь на диван, укрываюсь старым пледом. Он не пахнет Демьяном. Не пахнет домом. Только пылью и сожалением.

Закрываю глаза.

Перед сном я вспоминаю его губы. Его руки. Его шёпот: «Ты — лучшее, что случилось со мной».

А потом — пустота.

Я просыпаюсь от того, что телефон дрожит. Одно сообщение.

«Я люблю тебя. Не убегай. Д.»

Я смотрю на экран. Пальцы застывают над клавиатурой.

Написать «я тоже»? Или «прости»? Или просто приехать?

Я выбираю четвёртое.

Ничего.

Выключаю телефон, ложусь обратно.

Слёзы текут сами. Я не вытираю.

Наверное, это правильно. Наверное, так надо.

Но внутри, в том месте, где живёт страх, поселилось ещё кое-что.

Сожаление.

Оно хуже. Оно не кричит. Оно шепчет: ты могла бы быть счастливой. Но ты выбрала безопасность.

Безопасность — это одиночество.

Я закрываю глаза и снова плачу.

За окном — вечер. Дождь. Как в ту ночь, когда он протянул мне плед.

Тогда я сказала «нет». Сейчас — «прощай».

Хотя на самом деле — «помоги».

Но он не слышит.

Или слышит, но не придёт.

Потому что даже у олигархов есть гордость.

А у меня — страх.

Мы квиты.