Страница 42 из 78
Глава 9. Возвращение
Мы вернулись в пентхаус на рассвете. Машину починили, но я почти жалею об этом — та маленькая комната в лесу, его дыхание в темноте, переплетённые пальцы. Всё это осталось там, за сотней километров. Здесь снова запах стекла и власти.
Демьян был молчалив всю дорогу. Думал о чём-то своём, сжимал руль, иногда бросал взгляды. Я не спрашивала. После той ночи вопросы казались лишними.
— Иди в душ, — сказал, когда лифт остановился. — Отдыхай.
— А ты?
— У меня дела.
Он ушёл в кабинет. Я — в восточное крыло. Стояла под горячей водой, смывала дорожную пыль и его запах с волос. Бесполезно. Он въелся в кожу.
Я вышла из душа, накинула халат. И тут заметила на кровати коробку. Чёрную, с серебряной лентой. Рядом — записка: «Заходи, когда будешь готова. Д.»
Я открыла коробку. Внутри — платье. Не такое, как в прошлый раз. Простое, льняное, по фигуре. И туфли на низком ходу. Без каблуков. Он знал, что у меня болят ноги после той гравийной дороги.
Сердце ёкнуло. Я оделась, причесалась, вышла в коридор. Дверь в его кабинет была открыта. Я заглянула — пусто. Но на столе лежал ключ. Старый, бронзовый, с потёртостями.
Я взяла его. И тут же услышала голос из-за спины.
— Иди за мной.
Он стоял в конце коридора, в джинсах и свитере. Без пиджака, без галстука. Домашний. Почти свой.
Мы прошли через гостиную, через кухню, к двери, которую я раньше не замечала. За книжным шкафом. Он вставил ключ, повернул. Замок щёлкнул мягко, по-старинному.
— Что там? — спросила.
— Увидишь.
Дверь открылась. Комната без окон, но с мягким верхним светом. Стены — в дубовых панелях. Вдоль них — стеллажи. Книги. Тысячи книг.
— Библиотека, — сказал он. — Твоя.
— Моя?
— Пройди.
Я сделала шаг. И остановилась. Потому что на первой полке стояли книги отца. Те самые, из его личной коллекции. Первые издания, редкие экземпляры, которые он собирал двадцать лет. Те, что пропали после его смерти. Те, что я считала проданными за долги.
— Откуда?.. — выдохнула.
— Я выкупил их. Всю коллекцию. Три года назад.
Три года. Тогда отец был ещё жив.
— Зачем?
— Твой отец говорил, что книги — это душа. Я не хотел, чтобы душа умерла.
Я прошла дальше. Каждая полка — открытие. «Война и мир» с его пометками на полях. Поэты серебряного века с дарственными надписями. И одна книга, которую я помню с детства — «Мастер и Маргарита», в кожаном переплёте, с его любимой закладкой на сцене бала.
Я взяла её в руки. Открыла. На форзаце — почерк отца: «Веронике, когда вырастет. Папа».
Слёзы навернулись мгновенно. Я не плакала на похоронах, не плакала в суде, не плакала, когда подписывала контракт. А сейчас — стояла посреди библиотеки и не могла сдержать.
— Как… как ты узнал, какие именно?
— Твой отец был моим наставником, Вероника.
Я замерла.
— Что?
— Он учил меня. Когда я был никем. Когда строил первый бизнес, а банки не давали кредитов. Он поверил в меня. Дал советы, связи, — Демьян говорил тихо, глядя в пол. — Я не забыл.
— Тогда почему он разорился? Почему ты не помог?
— Я не знал. Он не сказал. Он вообще никому не говорил. У него была гордость — как у тебя.
Я сжала книгу. Голова шла кругом.
— А папка? Документы с подписью твоей фирмы?
— Это расследование. Я нанял детективов, когда узнал, что его банкротство — не случайность. «Меркурий-Инвест» — подставная компания, которую я купил специально, чтобы отследить цепочку. Я искал тех, кто подставил твоего отца.
— И нашёл?
— Почти.
Он подошёл ближе. Остановился в шаге. Я смотрела на него и не верила. Но книги в руках — настоящие. Тёплые, с потёртыми корешками. И его голос — без привычной стали.
— Ты собирал эту библиотеку для меня? — спросила шёпотом.
— Для тебя. Три года. Хотел отдать, когда всё закончится. Но не смог ждать.
— Почему?
— Потому что влюбился, идиот.
Он сказал это так просто, так горько, что я рассмеялась сквозь слёзы. А потом разрыдалась.
— Не надо, — попросил. — Пожалуйста.
— Это ты виноват.
— Знаю.
Он протянул руку, вытер слезу с моей щеки. Пальцы дрожали.
— Вероника.
— Что?
— Я не хочу, чтобы ты думала, что брак — это только контракт.
— А что?
— Возможность. Быть рядом. Честно.
Я смотрела на него. На шрам над воротом, который показал в той маленькой гостинице. На его руки, которые собирали для меня книги отца годами. На глаза — влажные, не прячущие.
— Слишком много, — прошептала. — Слишком много всего сразу.
Я отступила. Потом развернулась и побежала.
Не знаю зачем. Страх? Радость? Недоверие, которое въелось в кровь? Всё вместе. Я выскочила из библиотеки, пронеслась через гостиную, к лестнице, ведущей в восточное крыло.
Но он догнал.
На полпути, на ступенях. Схватил за руку, развернул к себе. Я ударилась спиной о стену, он навис сверху. Дыхание сбитое, зрачки расширены.
— Не беги, — хрипло. — Пожалуйста. Не беги от меня.
— Я не могу… я не знаю, чему верить.
— Этому, — он коснулся губами моего виска. — И этому, — коснулся щеки. — И этому, — почти коснулся губ.
— Демьян…
— Скажи «нет». Сейчас. И я отпущу.
Я молчала. Не могла выдохнуть. Его лицо в сантиметре, запах — лес, горечь, свобода. Сердце колотилось так, что, наверное, он слышал.
— Я не могу сказать «нет», — выдохнула.
Он поцеловал.
Не так, как в ресторане — жёстко, требовательно. Медленно. Сначала просто коснулся, подождал, потом углубил. Губы скользят по моим, язык просит разрешения, и я отдаюсь — вся, без остатка.
Он пахнет домом. Тем, которого у меня не было три года.
Мы целуемся на лестнице, в пустом пентхаусе, и я чувствую, как плавятся последние льдины между нами.
Он отрывается первым. Лоб в мой лоб. Дышит тяжело.
— Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать.
— Сколько?
— С того вечера на аукционе. Когда ты стояла у окна и сжимала бокал.
— Ты сказал, что сожалеешь.
— Я солгал. Я хотел тебя. Сразу.
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— И сейчас хочу.
— Демьян… контракт.
— К чёрту контракт. Я хочу тебя. Не фиктивную жену. Тебя. Веронику.
Я смотрю в его глаза — серые, тёплые, настоящие.
— А я хочу верить тебе.
— Тогда поверь.
Он берёт меня за руку, ведёт вверх по лестнице. Не в восточное крыло, не в западное. В спальню, которая посередине. Ту, которую мы оба обходили стороной.