Сложные отношения

Глава 6. Утро после бала

Я просыпаюсь от запаха кофе. Он проникает сквозь сон, щиплет ноздри, заставляет открыть глаза. На прикроватной тумбочке — чашка. Горячая. Рядом — записка на фирменном бланке. Почерк острый, уголки букв рваные, будто он писал на ходу.

«Уехал раньше. Кофе — без сахара, как ты любишь. Вчера была прекрасна. Д.»

Я сжимаю листок. Прекрасна. Он написал это. Не сказал — написал. Бумага хранит следы его пальцев. Или мне кажется.

Пью кофе. Горький. Обжигающий. Внутри — разлитое тепло, которое не имеет отношения к напитку.

Сегодня суббота. Демьян в офисе, у меня — целый день. Можно работать в кабинете, который он выделил. Разобрать бумаги отцовской фирмы, найти лазейки, понять, как вытащить бизнес из ямы.

Я иду в душ, одеваюсь просто — джинсы, свитер. Без макияжа. В зеркале прихожей замечаю свою улыбку. Спокойную. Почти счастливую. Поправляю волосы и иду в кабинет.

Он маленький, но уютный. Окно во двор, книжный шкаф, стол, ноутбук. На стене — картина с морским пейзажем. Я сажусь, открываю ящики в поиске зарядки.

И нахожу папку.

Кожаная, чёрная, без надписей. Не моя. Я её не клала. Открываю — и мир останавливается.

Документы отца.

Не те, что я видела. Другие. Старые, с печатями, с подписями. Кредитные договоры, гарантийные письма, акты приёма-передачи. Но не те, что разорили его. Эти — другие. Здесь фигурируют суммы, о которых я не знала. И даты. И компании-посредники.

Одна из них — «Стройресурс». Та самая, через которую ушли основные деньги отца. Я помню это название из показаний свидетелей на суде. Тогда решили, что отец просто попал в ловушку к мошенникам.

Но здесь, в этой папке, есть другое. Контракт между «Стройресурсом» и фирмой, которую я не знаю. «Меркурий-Инвест». Подпись на последней странице — Демьяна.

Я перелистываю дальше. Пальцы дрожат. Буквы плывут перед глазами. Схема выглядит так: «Меркурий» переводит деньги в «Стройресурс», тот — отцу, отец — своим подрядчикам. А потом «Меркурий» подаёт в суд на взыскание, потому что его партнёры не выполнили условия. Но отца нет в этой цепочке. Он — просто звено. Расходный материал.

Зачем ему это? Зачем Демьяну разорять моего отца?

Я сижу, сжимая папку, и слышу только своё дыхание. Неровное, рваное. Сердце колотится где-то в горле.

Он знал. С самого начала знал. Когда предлагал контракт, когда подписывал бумаги, когда вчера танцевал со мной и шептал «я хочу тебя» — он знал, что его компания убила бизнес моего отца. Может быть, не напрямую. Но достаточно близко.

Я прокручиваю в голове все наши разговоры. Его вопросы о папе. О том, какие у него были партнёры. О том, что я знаю о деле. Я думала — проявляет интерес. Сочувствует. А он — проверял. Убеждался, что я не знаю правды.

Я закрываю папку. Кладу на место, в ящик. Встаю, подхожу к окну. Во дворе — дети играют в футбол. Смеются. Нормальная жизнь, в которой нет места чудовищам.

А я живу с чудовищем.

Внутри — пустота. Потом — злость. Холодная, тягучая, как ртуть. Она заполняет всё, вытесняя страх.

Я должна уйти. Немедленно. Собрать вещи, хлопнуть дверью, потребовать разрыва контракта.

И что дальше? Двенадцать миллионов долгов. Фирма, которая рухнет без его денег. Сотрудники, которые останутся без работы. И правда, которую никто не примет — потому что против олигарха не попрёшь.

Я сажусь за стол и смотрю на свои руки. Они не дрожат. Хорошо.

Значит, будем играть по-другому.

Я больше не жертва. Я — детектив. Я — шпион в его доме. Узнаю, зачем ему это было. Найду доказательства. А потом… потом решу.

Улыбаюсь своему отражению в тёмном окне. Холодно. Чужие глаза смотрят на меня.

Я слышу, как открывается входная дверь. Демьян вернулся. Раньше, чем я ждала.

— Вероника? — его голос из прихожей.

— Я здесь, — отвечаю ровно. Закрываю ноутбук, выпрямляюсь.

Он заходит в кабинет без стука. Смотрит на меня, потом на стол. Папка в ящике, я проверила — не видно.

— Ты рано, — говорю.

— Дела закончились. Как спалось?

— Хорошо. Спасибо за кофе.

— Не за что.

Он подходит ближе. Останавливается у стола, смотрит в окно. У него под глазами тени. Он тоже не спал?

— Что-то случилось? — спрашивает.

— Всё нормально. Просто работала.

Он поворачивается, смотрит на меня. Долго. Стальные глаза сканируют лицо.

— Ты странная.

— Просто устала.

— От чего?

— От мыслей.

Он хочет спросить ещё. Я вижу. Но не спрашивает.

— Обед готов? — это вопрос-проверка.

— Нет. Я не голодна.

— Я закажу.

Он достаёт телефон. Я смотрю на его пальцы. Те самые, которые вчера держали меня за талию. Которые, возможно, подписывали документы, разрушившие жизнь моего отца.

— Демьян?

— Ммм?

— Ты когда-нибудь жалел о том, что сделал?

Он замирает. Поднимает взгляд.

— В каком смысле?

— В любом.

Пауза. Тишина такая плотная, что её можно резать.

— Да. Много раз.

— Например?

— Например, я жалею, что не сказал тебе вчера того, что нужно было сказать.

— Чего?

— Что танец не был частью контракта.

Он уходит, не дожидаясь ответа.

Я остаюсь. Сжимаю край стола. Папка в ящике жжётся сквозь дерево.

Он лжёт. Или не договаривает. Я должна выяснить.

Улыбаюсь в пустоту. Холодно. Тренируюсь.

За обедом он несколько раз ловит мой взгляд. Я отвечаю спокойной улыбкой. Спрашивает про планы на вечер — говорю, что буду читать. Он кивает, уходит в кабинет.

Я сажусь на диван, включаю телевизор. Смотрю, не видя. В голове — папка, документы, его подпись.

Он не знает, что я нашла. Думает, что всё под контролем.

Теперь правила игры изменились. Теперь у меня есть секрет.

И я им воспользуюсь.