Страница 98 из 128
Глава 15. Шоу для своих
День был тёплым, ленивым, тем самым, когда даже цикады замолкают в самый жаркий час, и воздух над морем дрожит, как студень. Мы сидели в гостиной — я и Марко — и делали вид, что смотрим итальянское кино по телевизору. Чёрно-белое, медленное, с длинными паузами и взглядами, которые говорили больше, чем слова. Но я не смотрела на экран. Я смотрела на его руки, лежащие на подлокотнике дивана, на вены, которые вздувались, когда он сжимал ткань.
— Ты не смотришь, — сказал он, не оборачиваясь.
— Смотрю.
— На что?
— На тебя.
Он повернулся, и в его глазах была та самая искра, которую я научилась узнавать за эти две недели. Искра, которая говорила: «Я хочу тебя. Здесь. Сейчас». И я хотела тоже.
— А если кто-то войдёт? — спросила я, хотя знала ответ.
— Все на пляже. Сильвия с Еленой ушли купаться, Маргарита фотографирует скалы, Кьяра читает в саду. У нас есть час.
— Многовато для тебя.
— Для меня — в самый раз.
Он потянул меня за руку, и я перекинула ногу через его бёдра, оказавшись сверху. Диван был старым, пружинистым, с вытертой обивкой цвета охры. На спинке висело вязаное покрывало, которое связала ещё бабушка Сильвии — жёлтое, с бахромой. Я смотрела на него, когда Марко расстёгивал мою блузку, пуговица за пуговицей, медленно, как будто мы никуда не спешили.
— Ты красивая, — сказал он, и в его голосе не было лести. Только констатация факта.
— Знаю.
Я сняла блузку, бросила на пол. Трусы были уже мокрыми — от жары, от предвкушения, от того, как он смотрел на мою грудь, на соски, которые затвердели от его взгляда. Он провёл по ним большим пальцем, и я выгнулась, почувствовав, как внутри разливается тепло.
— Хочешь? — спросил он.
— Хочу.
Он расстегнул ширинку, и член выскочил — твёрдый, пульсирующий, с каплей на головке. Я приподнялась, навелась, и он вошёл — медленно, глубоко, до самого основания. Я замерла на секунду, привыкая к наполненности, к тому, как он растягивает меня изнутри.
— Останься так, — прошептал он.
— Долго не смогу.
— Потерпи.
Я начала двигаться — сначала медленно, почти лениво, потом быстрее, в такт сердцебиению. Влажные хлопки —
шлёп, шлёп, шлёп
— разносились по гостиной, отражаясь от высокого потолка, от стен, от старого телевизора, где всё ещё шло чёрно-белое кино. Мои соски были твёрдыми, его руки — на моей талии, пальцы впивались в кожу, оставляя следы, которые я потом буду рассматривать в зеркале.
— Громче, — сказал он, и его голос был хриплым.
— Не могу. Услышат.
— Никого нет.
Он приподнялся, обхватил меня за талию и перевернул — я оказалась снизу, он сверху. Диван заскрипел, застонал под нашим весом, пружины жалобно заныли. Он вошёл снова, глубже, быстрее, и я закричала — не сдерживаясь, не зажимая рот, потому что в доме действительно никого не было.
Ну, как мы думали.
— Кончаю, — выдохнула я, и оргазм накрыл меня внезапно — горячей волной, от пальцев ног до макушки. Всё сжалось, пульсируя вокруг его члена, и я почувствовала, как моя смазка хлынула, заливая его живот, его бёдра, диван под нами. Он вынул, дрочнул один, два раза, и сперма брызнула ему на пальцы, на мою грудь, на старую обивку дивана.
Мы лежали, тяжело дыша. В телевизоре кто-то говорил по-итальянски о любви и смерти. За окном стрекотали цикады. И вдруг — аплодисменты.
Я села, замахиваясь простынёй, которой у нас не было. Марко тоже сел, прикрывая член ладонью. Из-за дивана — из-за дивана, чёрт возьми! — поднялись три головы. Кьяра, Елена и Маргарита. Все с бокалами. У Маргариты в руках был телефон, направленный на нас.
— Первый ряд! — крикнула Кьяра, аплодируя. — Браво, браво!
— Вы что, всё смотрели? — мой голос был на октаву выше обычного.
— Твой крик слышали ещё в саду, — сказала Маргарита, опуская телефон. — Решили, что это чайка.
— Чайка не орёт так, — заметила Елена, краснея. — Чайка орёт по-другому.
— А ты откуда знаешь? — спросила Кьяра.
— Я… ну… смотрела документальное кино.
— Документальное кино, где чайки орут как Валерия во время оргазма, — фыркнула Маргарита. — Надо будет найти.
Я сидела на диване голая, с засохшей спермой на груди, с мокрыми бёдрами, с открытым ртом. Марко прикрывался подушкой, но подушка была маленькой, а член — большим.
— Как долго вы там сидели? — спросила я.
— С того момента, как ты сказала «хочешь», — ответила Кьяра. — Мы пришли за вином, услышали, как диван скрипит, и решили не мешать. Но потом ты начала так кричать, что мы не удержались.
— Вы подглядывали!
— Мы наслаждались искусством, — поправила Маргарита. — И, кстати, я всё сняла.
Она подняла телефон, показала экран. На нём было видео — мы с Марко, я сверху, его руки на моей талии, мои соски, моё лицо — красное, счастливое, бесстыдное.
— Ты что, серьёзно? — я попыталась выхватить телефон, но Маргарита отскочила.
— Не отдам. Это теперь часть коллекции.
— Какой коллекции?
— «Мокрое лето. Художественная документация».
Я посмотрела на Марко. Он улыбался — виновато, но в глазах его плясали смешинки.
— Ты тоже думаешь, что это смешно? — спросила я.
— Немного, — признался он.
Я закрыла лицо руками. Потом убрала руки. Потом засмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом так, что слёзы потекли по щекам. Смех был истерическим, освобождающим, почти неприличным. Марко засмеялся следом. Кьяра, Маргарита и Елена — тоже.
— Ладно, — сказала я, вытирая слёзы. — Покажите, что там получилось.
Маргарита подошла, включила видео. Мы смотрели — я и Марко, обнявшись на диване, мокрые, спутанные, счастливые. Звук был отличный — влажные шлепки, стоны, скрип пружин.
— Техника неплохая, — сказала Кьяра, глядя через плечо Маргариты. — Но ракурс невыгодный. Снизу живот выглядит больше.
— У меня нормальный живот, — возмутилась я.
— Я не про тебя, я про него.
Она кивнула на Марко. Тот пожал плечами и встал, натягивая джинсы. Член уже спрятался, но я знала, что он всё ещё возбуждён — видел по напряжённым мышцам, по тому, как он двигался.
— Вечером покажем Сильвии, — сказала Маргарита, убирая телефон. — Она будет в восторге.
— Если вы покажете это Сильвии, я выкину ваш телефон в море, — пригрозила я.
— Не выкинешь. Там фотки с пляжа.
— А я выкину.
Спор прервал звонок — в дверь позвонили. Марко пошёл открывать, а я натянула блузку и юбку, чувствуя, как сперма на груди засыхает и стягивает кожу.