Влажное лето

Глава 11. Губы слипаются

Я лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала, как тело гудит. Не от желания — от усталости. Тяжелой, сладкой усталости, когда каждый мускул ноет, а веки слипаются сами собой, как будто кто-то намазал их мёдом.

День был длинным. Слишком длинним для женщины, которая ещё неделю назад просыпалась в десять и пила кофе в одиночестве. Теперь мои утра начинались с оргазма, а дни — с поиска свободной комнаты, потому что кухня, лестница, гостиная и кладовка были уже «заняты».

Марко лежал рядом, прижавшись к моей спине. Его дыхание было тёплым на затылке, член — твёрдым у ягодиц. Он двигался медленно, лениво, почти бессознательно, как будто во сне искал способ войти. Но не входил. Просто тёрся, оставляя влажную дорожку от моей смазки на внутренней стороне бедра.

— Не сегодня, — прошептала я в подушку.

— Знаю, — ответил он.

Но не убрался.

Я чувствовала его — горячий, пульсирующий, с каплей предэякулята, которая уже выступила на головке и теперь размазывалась по моей коже. Тело откликнулось привычно — влажность между ног стала чуть больше, дыхание чуть глубже. Но я не хотела двигаться. Не хотела переворачиваться. Не хотела даже открывать глаза.

— Устала, — сказала я.

— Я тоже.

Он перекатился на спину, и я почувствовала, как его член, твёрдый и напряжённый, легонько шлёпнул его по животу. Мы лежали рядом в темноте, где-то за окном шумело море, и этот звук был таким ровным, что казалось — я могу заснуть под него. Прямо сейчас. Прямо так, с влажными бёдрами и сбитым дыханием.

— Валерия, — позвал он.

— Мм?

— Только пососать.

Я открыла один глаз. Он лежал на спине, повернув голову ко мне. В лунном свете, который пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, я видела его профиль — острые скулы, впалые щёки, тень от ресниц.

— Что? — переспросила я.

— Только пососать. Обещаю, не буду толкаться.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда держу слово?

Я подумала. Держал. В прошлый раз, когда я сказала «только пальцем», он не вошёл членом. Когда я сказала «не сегодня», он не настаивал. И сейчас — он просил, а не требовал.

— Ладно, — прошептала я.

Я подвинулась ближе, положила голову ему на живот. Кожа была тёплой, пахла потом и морем — мы так и не сходили в душ после пляжа. Волосы на его груди щекотали щёку. Я провела ладонью по его прессу, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами, и опустилась ниже.

Член лежал на бедре, тяжёлый, твёрдый. Головка блестела в лунном свете — влажная от предэякулята. Я взяла его в руку — он дышал и пульсировал, как живое существо. Провела большим пальцем по уздечке, собирая каплю, поднесла к губам, попробовала.

Солоноватый. Чуть горьковатый. Вкус Марко.

— Ты дразнишь, — сказал он, и голос его был хриплым.

— Немного.

Я наклонилась и провела языком по головке — медленно, лениво, как будто лизала мороженое, которое вот-вот растает. Он вздохнул, выдохнул, и его пальцы легли на мои волосы, но не сжали, не потянули — просто легли.

— Соси, — попросил он шёпотом.

— Сосу.

Я взяла головку в рот. Член был тёплым, гладким, с чуть солоноватым привкусом кожи и мыла. Я обвела его языком по кругу, чувствуя, как слюна собирается во рту, как начинает течь по подбородку, по пальцам, которыми я держала ствол.

— Медленнее, — попросил он.

— Я и так медленно.

— Ещё медленнее.

Я рассмеялась — насколько это возможно с членом во рту, — и он засмеялся в ответ. Звук вибрации, наверное, был приятным, потому что он выгнулся чуть-чуть, и член глубже вошёл в рот.

Я сосала не торопясь. Не с тем отчаянным голодом, который был в первые дни, когда я хотела доказать себе, что ещё могу. А с ленивой, почти сонной нежностью, как будто у нас было всё время мира. Как будто мы уже прожили вместе сто лет и знали каждую родинку на теле друг друга.

Слюна текла по его члену, по моим пальцам, капала на его живот. Я слышала влажное чавканье —

чвак-чвак

— и где-то далеко, за этим звуком, море продолжало шуметь. Я закрыла глаза и сосредоточилась на вкусе, на текстуре, на том, как головка касается нёба, когда я беру глубже.

— Валерия, — прошептал он, и голос его был прерывистым.

— Мм? — я подняла глаза, не выпуская члена изо рта.

Он смотрел на меня. В лунном свете его глаза казались чёрными, расширенными, и в них было то, что я не умела называть — доверие, наверное. Или уязвимость. Он всегда казался таким сильным, таким уверенным, а сейчас, лёжа на спине с моей головой у него на животе, он выглядел почти беззащитным.

— Спасибо, — сказал он.

Я не ответила — не могла. Просто сосала медленнее, нежнее, и чувствовала, как его пальцы в моих волосах дрожат.

Оргазм пришёл не внезапно, не как удар, а как волна — медленная, тягучая, поднимающаяся откуда-то изнутри. Я почувствовала, как его член пульсирует, как набухает, как сжимаются яички. И потом — тёплая, густая струя спермы ударила в нёбо, заполнила рот, потекла по языку.

Я глотала. Не задумываясь, не отстраняясь. Просто глотала, чувствуя, как жидкость стекает в горло, как остаётся на губах, на подбородке. Он кончал долго, волнами, и я принимала всё, не открывая глаз.

— Спокойной ночи, — прошептал он, когда последняя дрожь прошла.

— Угу, — ответила я, слизывая каплю с уголка губ.

Я перекатилась на свою подушку, чувствуя, как лицо липкое от слюны и спермы, как живот мокрый от его пота и моей влаги. И заснула — почти сразу, как будто кто-то выключил свет.

Утром я проснулась от того, что кто-то ходил по комнате. Открыла глаза — солнце уже было высоко, шторы распахнуты, и Кьяра стояла у окна с чашкой кофе в руках.

— Ты спишь с открытым ртом, — сказала она.

— Я знаю, — я села, потёрла глаза. — Который час?

— Одиннадцать. Ты проспала завтрак, обед и половину утра.

— Устала.

— Вижу. И чем же ты так устала? — она подошла ближе, и её взгляд упал на подушку.

Я проследила за ним. На белой наволочке, там, где лежала моя щека, было небольшое засохшее пятно — мутное, беловатое, с чуть желтоватым оттенком. Сперма. Вчерашняя.

— Это слюна? — спросила Кьяра, прищурившись.

— Не твоё дело, — ответила я, натягивая одеяло до подбородка.

— Если это слюна, то почему она засохла не как вода, а как… ну, ты понимаешь.

— Я ничего не понимаю. Иди пей свой кофе.

Кьяра сделала глоток, не сводя с меня глаз.