Страница 84 из 128
Мы пили вино, слушали цикад и смотрели на море, которое уже слилось с небом в одну чёрную бархатную гладь. Где-то на кухне звякнула посуда — Марко, наверное, искал штопор. Я чувствовала его присутствие даже на расстоянии, как будто нить, которая связала нас за эту неделю, стала частью меня.
— Валерия, — Сильвия налила мне ещё вина, — ты счастлива?
Я задумалась. Не потому, что не знала ответа. А потому, что слово «счастлива» казалось слишком маленьким для того, что я чувствовала.
— Я мокрая, — сказала я. — И это почти одно и то же.
Сильвия подняла бокал. Остальные — следом.
— За мокрых женщин, — сказала она.
— За громкие оргазмы, — добавила Маргарита.
— За персики и предплечья, — хихикнула Кьяра.
— За то, чтобы не стесняться, — прошептала Елена, и я впервые увидела, как она не краснеет, а улыбается.
Мы выпили. Я смотрела на подруг, на Лоренцо в углу, на темнеющее море, и думала:
десять лет я боялась этих разговоров. Боялась, что надо мной будут смеяться. Боялась, что я — единственная, у кого ничего нет. А оказалось, что я просто ждала. Ждала, когда моё тело проснётся. Ждала, когда я разрешу себе быть громкой. Ждала этого лета.
— Марко идёт, — сказала Маргарита, кивая на дверь. — Твой реставратор.
Я обернулась. Он стоял в дверях террасы, в рубашке с закатанными рукавами, с бутылкой вина в одной руке и цветком жасмина — сорванным по дороге — в другой. Смотрел на меня, и в его глазах было то, что я не умела называть.
Нежность. Желание. Что-то ещё.
— Иди к нему, — сказала Кьяра, толкая меня в плечо. — Мы тут без тебя справимся.
— Я сейчас, — я встала, взяла бокал, подошла к Марко.
Он протянул мне жасмин. Я понюхала — сладкий, почти приторный запах лета.
— Зачем ты это сорвал? — спросила я.
— Чтобы ты помнила, — ответил он. — Как пахнет эта ночь.
Я прижала цветок к губам, потом убрала за ухо.
— Лимончелло я выиграла, — сказала я.
— Что?
— Долго рассказывать. Пойдём в комнату.
— Вино?
— Вино потом.
Он взял меня за руку, и мы ушли с террасы, оставив подруг смеяться и спорить, у кого был самый большой член. Я слышала их голоса, и они казались мне музыкой. Музыкой, которую я не слышала десять лет. Музыкой, которая говорила: ты не одна. Мы все здесь. Мокрые, громкие, свободные.
В комнате, где горела только одна свеча, я сняла платье, и жасмин упал на пол. Марко поднял его и снова вложил мне в руку.
— Не теряй, — сказал он. — Это твой первый трофей.
Я улыбнулась, положила цветок на подушку и потянула его за ремень.
— Трофеев будет больше, — сказала я. — Обещаю.