Страница 78 из 128
— Пойдём, — он встал первым, протянул руку.
Я поднялась, и песок посыпался с меня, как из мешка. С волос, из ушей, из ложбинки между ягодиц. Мы свернули плед — с него тоже сыпался песок — и пошли обратно к вилле, держась за руки.
На полпути я остановилась, прислушалась.
— Что? — спросил Марко.
— Тишина. Даже цикады спят.
— И мы будем.
Он обнял меня за плечи, и мы пошли дальше. Босиком по холодной траве, мимо олив, мимо старой беседки, где в прошлый раз нас застал дождь. Вилла стояла тёмная, тихая, только в окне Кьяры горел свет — она, наверное, читала.
Мы скользнули в дом, как призраки, на цыпочках прошли по коридору, чтобы не разбудить Сильвию. В моей комнате я сняла рубашку — вся в песке, липкая от соли и спермы — и бросила её на пол. Марко стянул джинсы, лёг рядом.
— Завтра будет песок везде, — сказала я, закрывая глаза.
— Пусть, — ответил он. — Напомнит об этой ночи.
Я заснула, чувствуя, как песчинки впиваются в кожу, как запах моря смешивается с запахом его тела, как внутри всё ещё пульсирует — отголоски оргазма, отголоски свободы.
Утром я проснулась от того, что кто-то ходил по комнате. Открыла глаза — Сильвия. Она стояла у кровати с чашкой кофе и смотрела на меня.
— Ты вчера на пляже была? — спросила она.
— Почему ты так решила? — я села, и песок посыпался с простыни.
— Потому что у тебя в волосах песок. И на подушке. И на полу, — она кивнула вниз. — И пахнет от тебя морем и… ещё чем-то.
— Йодом, — предположила я.
— Не только.
Я посмотрела на себя. Песок был везде — в складках шеи, между пальцев, на груди, где засохшая сперма смешалась с солью и песчинками, образовав странную корку. Волосы торчали в разные стороны, и из них тоже сыпался песок, когда я шевелила головой.
— Мы… гуляли, — сказала я.
— В час ночи?
— Море красивое ночью.
Сильвия поставила кофе на тумбочку, села на край кровати.
— Валерия, — сказала она мягко, — я не спрашиваю, чем вы занимались. Я просто хочу сказать: если будешь каждый день так… гулять, то к сентябрю у тебя в волосах будет целый пляж.
Я засмеялась. Она засмеялась тоже.
— Ты не злишься? — спросила я.
— На что? На то, что ты, наконец, начала жить? — она пожала плечами. — Я только рада. Но в следующий раз берите полотенце. Чтобы песок не набивался.
— Неудобно, — призналась я. — Но весело.
— Я заметила. По твоим стонам вчера. Кьяра сказала, что слышала тебя даже сквозь беруши.
Я покраснела. Сильвия встала, подошла к окну, открыла ставни. Солнце ворвалось в комнату, и я зажмурилась.
— Ты выспалась? — спросила она.
— Нет.
— Тогда кофе пей. И в душ. А я пока скажу остальным, что ты сегодня не завтракаешь.
Она ушла, и я осталась одна, сидя в постели, которая превратилась в песочницу. Смотрела на свои руки — песок под ногтями, на грудь — следы, которые уже начали бледнеть, на Марко — он спал на животе, раскинувшись, и его спина тоже была в песке. Я провела пальцем по его позвоночнику, собирая песчинки.
— Просыпайся, — шепнула я.
— Не хочу, — ответил он, не открывая глаз.
— Там кофе.
— Кофе подождёт.
Он перевернулся на спину, и я увидела, что его член уже твёрдый, с песком на головке, с каплей, которая блестит на солнце.
— Ещё? — спросила я.
— Ещё, — ответил он, потянул меня за руку, и я упала на него, в песок, в соль, в запах моря.
Кофе остыл.
Но мы не заметили.