Страница 75 из 128
— Нашли, что искали, — он взял бокал и сделал глоток.
Елена покраснела и уткнулась в свою тарелку. Маргарита смотрела на меня с любопытством, но не спрашивала.
— Я не буду есть эти персики, — заявила Кьяра, закрывая банку. — Пойдут на компост.
— Зря, — сказала я, беря один. — Они сладкие.
— Ты их уже пробовала?
Я откусила. Персик действительно был сладким — сироп, мякоть, сок, который потек по пальцам. И никакого привкуса. Только персик.
— Да. Очень вкусно.
Кьяра закатила глаза, но потом всё же взяла один. Мы ели персики, пили вино и смотрели, как солнце садится в море. Марко держал меня за руку под столом, и его пальцы — те самые, которые сегодня были внутри меня, которые пахли мукой и смазкой, — гладили мою ладонь.
— Ты не боишься, что она расскажет? — спросила я шёпотом.
— Кому? — он пожал плечами. — Сильвия и так всё знает. Елена краснеет, но молчит. Маргарита снимает на камеру.
— А остальным?
— А остальным мы покажем персики.
Я засмеялась, и смех вырвался громко, неожиданно. Сильвия посмотрела на меня, приподняла бровь, но ничего не сказала. Просто налила ещё вина.
Потом, когда стемнело, и мы зажгли свечи, Кьяра достала телефон и показала фотографию. Ту самую — банку персиков с белой каплей на этикетке.
— Это пойдёт в альбом, — сказала она. — После лужи на лестнице и треснувшего зеркала.
— У меня будет целая серия, — вздохнула я.
— Мокрое лето, — прокомментировала Сильвия. — Название говорит само за себя.
Мы чокнулись. Я пила вино и думала о том, что ещё неделю назад я бы умерла от стыда, если бы кто-то нашёл сперму на банке с консервами. А теперь мне было почти всё равно. Почти. Потому что внутри всё ещё жил тот голос — строгий, учительский, — который шептал: «Ты хозяйка виллы. Ты должна подавать пример. Ты не можешь вести себя как…»
— Как кто? — спросил Марко, когда я сказала ему об этом ночью, в постели, когда свечи уже догорели и в комнате пахло воском и морем.
— Как девчонка, — ответила я. — Которая не знает, что о ней подумают.
— А тебе не всё равно?
— Не всё. Но хочется, чтобы было.
Он поцеловал меня в лоб.
— Будет, — сказал он. — Всему своё время.
Я закрыла глаза и представила, как завтра утром Кьяра снова будет нюхать банку из-под персиков, а я не буду краснеть. Или буду. Но совсем чуть-чуть.