Страница 67 из 128
— Вода, — он подал мне стакан, который я оставила на столе.
Руки дрожали. Я взяла стакан, сделала глоток. Вода была тёплой.
— Ты специально ждал, чтобы напугать меня? — спросила я, поворачиваясь к нему.
Он стоял, всё ещё возбуждённый, с мокрым членом, и улыбался.
— Я ждал, чтобы напоить тебя водой. Ты же хотела пить.
Я засмеялась — тихо, чтобы не разбудить Сильвию, — и прислонилась к холодильнику. Рубашка прилипла к спине, и я чувствовала, как сперма сохнет на коже, стягивая её.
— Иди спать, — сказал он, забирая у меня стакан. — Утро вечера мудренее.
— Это ты сейчас про что?
— Про то, что завтра Сильвия увидит пятно на полу и будет думать, что это майонез.
Мы оба посмотрели вниз. На кафеле осталась лужица — белая, мутноватая, смесь моей смазки и его спермы. И ещё одна — на рубашке, которую уже не скроешь.
— Йогурт, — сказала я. — Скажу, что пролила йогурт.
— У тебя нет йогурта, — напомнил он.
— Куплю.
Я пошла к себе, крадучись, босиком по холодному полу. В комнате Сильвии всё так же ровно дышали. Я скользнула под одеяло, пахнущее мной и им, и закрыла глаза. Рубашку снимать не стала — пусть сохнет. Пусть помнит.
Утром Сильвия вышла на кухню первой. Я слышала, как она гремит посудой, как ставит чайник, как открывает холодильник. Потом тишина. Потом — её голос:
— Валерия!
Я натянула халат и вышла. Она стояла у плиты, смотрела на кафель. На белое пятно, которое я забыла вытереть.
— Это майонез? — спросила она, подозрительно щурясь.
— Йогурт, — ответила я, беря тряпку. — Пролила ночью.
— Какой йогурт? У нас йогурт закончился в понедельник.
— Персиковый, — соврала я, натирая пол. Пятно не оттиралось — оно въелось в кафель, в его микротрещины, оставляя бледный, но различимый след.
Сильвия посмотрела на меня. Потом на дверь моей комнаты, из которой вышел Марко — голый по пояс, в одних джинсах, с мокрыми после душа волосами.
— Вы не йогурт пролили, — сказала она, и в её голосе не было осуждения, только констатация факта. — Вы пролили не йогурт.
— Сильвия, — начала я.
— Не надо, — она подняла руку. — Я не спрашиваю. Потому что я тоже когда-то была молодой. Ну, не такой молодой, но тоже проливала.
Марко улыбнулся, взял яблоко из вазы и ушёл в сад.
Мы с Сильвией остались на кухне вдвоём. Я всё ещё терла пол. Она наливала кофе.
— Он хороший, — сказала она наконец. — Не обижай его.
— Я не обижаю.
— А себя не обижай. Ты заслужила это лето.
Я кивнула, не поднимая головы. Пятно не оттиралось — оно останется здесь навсегда, как клеймо, как память о ночи, когда я поняла, что тишина бывает громче крика. И что вода в три ночи — это не просто вода.