Влажное лето

Елена поднесла палец к носу, понюхала, и я увидела, как её лицо заливается краской — от шеи до корней волос, как будто кто-то переключил рубильник.

— Валерия! — крикнула она возмущённо.

— Что?

— Это не цветы!

— А что?

Она не ответила. Она бросила сачок, сняла перчатки и убежала в дом, хлопнув дверью. Я смотрела ей вслед и улыбалась.

— Десять лет назад, — сказала я себе, — ты бы умерла от стыда. Десять лет назад ты бы сама вычистила бассейн, пока никто не увидел. А теперь — теперь ты стоишь на балконе в мокром халате и смотришь, как подруга краснеет, наткнувшись на сперму в бассейне. И тебе не стыдно. Тебе смешно.

— Иди завтракать, — крикнул Марко из комнаты. — Кьяра жарит яйца.

— С яйцами осторожно, — ответила я. — А то будут новые пятна.

— Новые — это хорошо. Старые уже приелись.

Я засмеялась, зашла в комнату, переоделась и спустилась вниз. На кухне пахло кофе, горелым маслом и смехом. Елена сидела в углу, красная, как помидор, и не смотрела на меня. Кьяра разливала кофе, делая вид, что ничего не случилось.

— Чистый бассейн? — спросила я, садясь за стол.

— Почти, — ответила Елена, не поднимая головы.

— А белые листья?

— Это были не листья.

— А что?

Она подняла голову, посмотрела на меня с вызовом и вдруг засмеялась.

— Ты знаешь что.

— Знаю, — ответила я. — Извини.

— Не извиняйся. Просто в следующий раз предупреждай.

— Я предупреждала. Кьяра видела.

Кьяра подняла чашку, сделала глоток.

— Видела, — подтвердила она. — И даже сказала, что вода будет пахнуть рыбой.

— А она пахнет? — спросила Маргарита, которая до этого молча снимала завтрак на камеру.

— Нет, — ответила Елена. — Хлоркой и Валерией.

— Валерия не пахнет, — возразила я.

— Ещё как пахнет, — сказал Марко, входя на кухню. — Я люблю этот запах.

Елена снова покраснела. Сильвия, которая сидела в углу и читала книгу, подняла голову.

— О чём вы? — спросила она.

— О бассейне, — ответили мы хором.

— И о листьях, — добавил Марко.

— Белых, — уточнила я.

Сильвия посмотрела на нас, покачала головой и вернулась к книге.

— Вы ненормальные, — сказала она. — Все пятеро.

— Шестеро, — поправил Марко. — Я тоже ненормальный.

— Ты — седьмой. Кьяра не в счёт.

— Почему это я не в счёту? — возмутилась Кьяра.

— Потому что ты — главная ненормальная.

Кьяра гордо улыбнулась и налила себе ещё кофе.

Я смотрела на них — на подруг, на него — и думала:

десять лет назад я боялась, что кто-то узнает о моей жизни. О том, что я делаю в постели, в бассейне, на кухне. А теперь — теперь я знаю, что у каждой из нас есть свои тайны. И они не страшные. Они смешные, липкие, мокрые. И они — часть нас. Как этот бассейн, в котором плавают белые листья. Как утро, когда Елена краснеет, потому что понюхала сперму. Как кофе, который пьёт Кьяра в три часа ночи, потому что не может спать, когда в доме происходит что-то интересное.

— За бассейн, — подняла чашку Сильвия, отрываясь от книги.

— За листья, — добавила Маргарита.

— За то, чтобы они всегда были белыми, — хихикнула Кьяра.

— За чистоту, — сказала Елена, и мы все засмеялись.

Мы пили кофе, ели подгоревшие яйца и смотрели в окно, где утреннее солнце играло на поверхности воды, делая её голубой, прозрачной, чистой. И только мы знали, что там плавало прошлой ночью. И нам было весело.