Страница 117 из 128
Он наклонился, слизал каплю с моей шеи, поцеловал в ямочку над ключицей.
— Прощён, — сказал он.
— И ты.
Мы лежали, обнявшись, и я думала:
десять лет назад я бы не смогла так — злиться, трахаться, прощать. Десять лет назад я бы молчала, копила обиду, уходила в другую комнату и плакала в подушку. А теперь — теперь я кричу, царапаюсь, кончаю от грубости, и это — тоже любовь. Или не любовь, не знаю. Но это — жизнь.
В дверь постучали — три коротких удара.
— Валерия! — голос Кьяры. — Вы там живы? Обед через час, не опаздывайте.
— Мы помирились, — крикнул Марко.
— Я поняла. По громкости.
— Теперь будем есть.
— Удачи.
Её шаги затихли в коридоре. Я посмотрела на Марко, на его лицо — разгорячённое, с каплями пота на лбу, с улыбкой в уголках губ.
— В душ? — спросила я.
— В душ.
— А потом обед?
— А потом обед. И вечером — снова ссора?
— Не знаю. Может быть.
— Тогда я готов.
Мы встали, взялись за руки и пошли в ванную. На полу всё ещё была вода — кран, который он починил, больше не тек, но лужа осталась. Я поскользнулась, он поймал меня за талию.
— Осторожно, — сказал он. — Трубы старые.
— А ты — старый?
— В самый раз.
Мы вошли в душ, и вода смыла пот, сперму, смазку, всё, что осталось от утренней ссоры. Я смотрела, как струйки стекают по его спине, по моим бёдрам, и думала:
это лето научило меня не только говорить «да». Оно научило меня злиться. И мириться. И кончать от злости. И не бояться, что после этого он уйдёт. Потому что он не уходит. Он чинит краны. И закрывает их. И обещает не забывать. И забывает. И снова чинит. Это — жизнь. Мокрая, громкая, настоящая.