Страница 108 из 128
— А пахнет…
— Заткнись, я сказала.
Я открыла коробку, достала книги — тяжёлые, с глянцевыми обложками, пахнущие типографской краской и бумагой. Пролистала одну, нашла главу о лигурийских виллах XVIII века, начала читать. Но мысли были не о книгах.
Я думала о том, что десять лет назад я бы умерла от стыда, если бы курьер застал меня в таком виде. Десять лет назад я бы не открыла дверь. Сказала бы «переоденусь и выйду», натянула бы джинсы, спрятала бы лицо. А теперь — теперь я стояла на пороге с мокрой майкой и спермой на щеке, и мне было почти всё равно.
Почти. Потому что внутри всё ещё жил тот голос — строгий, материнский, — который шептал: «Что о тебе подумают? Ты же хозяйка виллы. Ты должна быть примером». Но другой голос, тот, который проснулся этим летом, отвечал: «Примером чего? Примером женщины, которая боится жить? Нет, спасибо».
— О чём задумалась? — спросил Марко.
— О кондиционере, — ответила я. — Итальянский лучше французского.
— А я думал, ты о курьере.
— О нём тоже. Ему лет двадцать пять, он краснел.
— Ты ему понравилась.
— Я ему показала всё, что можно показать за три секунды.
Марко подошёл, обнял меня со спины, положил подбородок на плечо.
— Ревнуешь? — спросила я.
— Нет. Он видел тебя три секунды. А я вижу каждую ночь.
— И каждое утро.
— И каждый день.
Я откинула голову назад, прислонилась к его груди. Через ткань его рубашки я чувствовала тепло, ровное сердцебиение.
— Завтра приедет ещё одна посылка, — сказала я. — С красками для фасада.
— Я буду рядом.
— Спрячешься за диваном?
— Нет. Буду стоять рядом с тобой. Голый. Пусть тоже посмотрит.
Я засмеялась и подумала:
десять лет назад я бы сказала, что это неприлично. А теперь — теперь мне кажется, что это правильно. Потому что тело не должно стыдиться. Оно должно жить. Дышать. Хотеть. И иногда — блестеть на солнце, даже если это не кондиционер.
Вечером на террасе Кьяра подняла бокал и сказала:
— За кондиционер. Без него наши волосы были бы сухими, как мои отношения с бывшим.
Я поперхнулась вином. Сильвия не поняла, но поддержала тост. Маргарита снимала на камеру. Елена краснела, хотя не знала, о чём речь.
— За кондиционер, — повторила я, чокаясь с Кьярой. Она подмигнула.
— Итальянский, — сказала она. — Самый лучший.
— Самый липкий, — добавила я.
Мы выпили. Я смотрела на море, на закат, на подруг. И думала:
это лето научило меня не стыдиться. Не стыдиться слюны на подбородке, спермы на щеке, мокрых трусов в обувной коробке. Не стыдиться того, что я хочу. Что я могу. Что я — мокрая, громкая, живая.
Курьер, наверное, расскажет сегодня своим друзьям о странной женщине на вилле. О её прозрачной майке. О блестящей дорожке на щеке. И они будут смеяться, и я для них стану героиней анекдота. Но мне всё равно.
Потому что я — героиня своей собственной истории. И в этой истории есть место и книгам по архитектуре, и минёту в гостиной, и кондиционеру, который пахнет членом.