Влажное лето

Глава 18. Звонок в дверь

Я стояла на коленях на мягком ковре в гостиной, и мир сузился до одного — до его члена у моих губ. Марко сидел на диване, раздвинув ноги, и я чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы — не тянут, не давят, просто гладят, как будто я была кошкой, которая мурлычет. Но я не мурлыкала. Я сосала.

Слюна текла по подбородку, собиралась на шее, капала на грудь, на майку — ту самую, старую, выцветшую, которую я носила по ночам. Я брала его глубоко, почти до горла, и каждый раз, когда головка касалась нёба, он стонал — тихо, хрипло, и его пальцы сжимались в кулак.

— Так, — прошептал он. — Не останавливайся.

Я не останавливалась. Я любила этот момент — когда он терял контроль, когда его дыхание сбивалось, когда мышцы живота напрягались под моей рукой. Я любила чувствовать, как член набухает, как пульсирует, как предэякулят смешивается со слюной, делая всё скользким и солёным.

— Я сейчас, — выдохнул он.

И тут в дверь позвонили.

Не один раз, а настойчиво, требовательно — трель, от которой я подскочила, ударившись головой о его колено. Марко чертыхнулся, я отпрянула, слюна повисла ниткой между моей губой и его головкой.

— Чёрт, — прошептала я. — Посылка.

— Какая посылка? — он был растерян, возбуждён, зол.

— Я заказывала книги. Они должны были прийти сегодня.

— Не могли прийти завтра?

— Не могли.

Я вскочила, вытерла лицо полотенцем, которое лежало на спинке дивана — вафельным, шершавым, оно оставило красные следы на щеках. На мне была только майка — длинная, до середины бедра, но тонкая, почти прозрачная. Трусы валялись на полу, там, где мы их скинули десять минут назад. Поднимать их не было времени.

— Прячься, — прошипела я Марко.

— Куда?

— За диван. Быстро.

Он скатился с дивана, прижимаясь к стене, и я на секунду увидела его член — всё ещё твёрдый, мокрый, с моей слюной — прежде чем он исчез из виду. Я поправила майку, провела рукой по волосам, выдохнула и пошла открывать.

Дверь была тяжёлой, дубовой, с кованой ручкой. Я повернула её, и солнечный свет ударил в глаза, ослепив на секунду. На пороге стоял парень — молодой, лет двадцати пяти, в синей форме курьерской службы, с большой коробкой в руках. Тёмные волосы, карие глаза, лёгкая небритость. Он смотрел на меня, и я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, по шее, по майке, под которой не было ничего.

— Добрый день, — сказал он, и голос его дрогнул. — Посылка для Валерии Руссо.

— Это я, — ответила я, стараясь улыбнуться.

Он протянул электронную панель для подписи. Я взяла её, и мои пальцы дрожали — от адреналина, от того, что Марко за диваном, от того, что я знала: курьер видит. Он видит мои соски, которые торчат сквозь тонкий хлопок. Он видит мокрую дорожку на моей щеке — там, где слюна смешалась с потом и ещё кое-чем. Он видит пятна на майке — влажные, тёмные.

— Подпись вот здесь, — сказал он, указывая пальцем на экран. Его палец дрожал. Или мне показалось.

Я подписалась — криво, потому что не могла смотреть на экран, потому что всё моё внимание было приковано к его глазам, которые не могли оторваться от моей груди. Он краснел — я видела, как краска заливает шею, поднимается к щекам, к ушам.

— Спасибо, — я отдала панель, взяла коробку. Она была тяжёлой — книги, наверное.

— Всего хорошего, — сказал он и быстро развернулся, чуть не споткнувшись о ступеньку.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ушёл? — голос Марко из-за дивана.

— Ушёл.

— Он всё понял.

— Конечно. Я выглядела как после урагана.

Я поставила коробку на пол, подошла к дивану. Марко сидел на полу, прислонившись к стене, и его член всё ещё был твёрдым, блестящим, с каплей на головке. Он смотрел на меня, и в его глазах была смесь раздражения и веселья.

— Ты специально? — спросил он.

— Что?

— Открыла без трусов. В прозрачной майке. С мокрым лицом.

— А что мне нужно было сделать? Сказать: «Подождите, я сейчас дососу, потом открою»?

— Можно было надеть штаны.

— Некогда было.

Он протянул руку, потянул меня к себе. Я опустилась на колени, и мы снова оказались в том же положении, что и до звонка.

— Доделывай, — сказал он.

Я наклонилась, взяла его в рот. Слюны почти не осталось — она высохла за время паники. Но новая появилась быстро, стоило мне провести языком по головке, по уздечке, по тому месту, где кожа была самой тонкой.

Он кончил быстро — через минуту, не больше. Я чувствовала, как член пульсирует, как напрягаются мышцы, как горячая, густая сперма заполняет рот. Я глотала, не отрываясь, пока последняя капля не стекла по горлу. Потом облизала головку, вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Вкусно, — сказала я.

— Ты невозможна.

— Знаю.

Я встала, поправила майку, которая задралась до пояса. Марко тоже поднялся, натянул джинсы, застегнул ширинку.

— Что в коробке? — спросил он, кивая на посылку.

— Книги. По итальянской архитектуре. Я хотела изучить, прежде чем заказывать реставрацию фасада.

— Изучишь завтра.

— Сегодня. После душа.

Я подняла коробку, понесла на кухню. Марко пошёл за мной, и я знала, что он смотрит на мои босые пятки, на то, как майка облегает ягодицы.

На кухне было солнечно, пахло кофе и базиликом. Кьяра сидела за столом с чашкой в руках, листая телефон. Она подняла голову, когда я вошла, и я увидела, как её взгляд останавливается на моём лице.

— Ты бы хоть лицо вытерла, — сказала она спокойно, как буднично, как будто говорила о погоде.

— Что? — я поставила коробку на стол, провела рукой по щеке. Пальцы стали липкими.

— Сперма блестит на солнце.

Я посмотрела в окно — на своё отражение в стекле. Точно. На правой скуле, у самой губы, осталась белесая капля. Засохшая? Нет, ещё влажная. Я вытерла её пальцем, облизнула.

— Кондиционер, — сказала я.

— Какой кондиционер?

— Для волос. Я пробовала новый.

— На губах?

— Попала случайно.

Кьяра закатила глаза, допила кофе, встала.

— Валерия, — сказала она, проходя мимо меня, — ты, конечно, можешь врать кому хочешь. Но не мне. Я видела, что ты делала на ковре в гостиной. Я слышала, как ты сосёшь. И я знаю, чем пахнет кондиционер.

— И чем же?

— Лавандой. А ты пахнешь членом.

Она вышла, оставив меня стоять с открытым ртом. Марко, сидевший за столом, тихо засмеялся.

— Она права, — сказал он.

— Заткнись.

— Хороший кондиционер, кстати. Французский?

— Итальянский.