Страница 105 из 128
— Пот не такой липкий, — возразила Елена, и в её голосе было столько наивной уверенности, что я чуть не засмеялась.
— А ты откуда знаешь? — спросил Марко.
— Я… ну… я тоже занимаюсь йогой. И пот у меня прозрачный.
— У Валерии он белый, — сказал он, и я пихнула его локтем.
— Иди уже в душ, — прошипела я.
Он засмеялся и пошёл наверх. Елена осталась стоять, глядя на пятна на полу.
— Это не пот, — сказала она тихо, когда Марко скрылся за поворотом.
— А что? — спросила я, делая невинные глаза.
— Не знаю. Но не пот.
— Елена, — я подошла ближе, положила руку ей на плечо. — Ты хочешь, чтобы я тебе объяснила?
— Нет! — она отшатнулась, покраснев ещё сильнее. — Не надо. Я всё поняла.
— Что ты поняла?
— Что вы… что он… что у вас…
— Секс, — закончила я за неё. — Да. У нас секс. В спортзале, на коврике для йоги. И это было очень приятно.
Она закрыла лицо руками и убежала в свою комнату. Я осталась стоять в коридоре с ковриком под мышкой, с засохшей спермой на спине, с улыбкой на лице.
— Десять лет назад, — сказала я себе, — ты бы умерла от стыда, если бы кто-то узнал, чем ты занимаешься в спортзале. А сейчас — сейчас ты сама рассказываешь. И тебе не стыдно. Совсем.
Я поднялась наверх, бросила коврик в стиральную машину, встала под душ. Вода смывала пот, смазку, сперму — всё, что осталось от утренней тренировки. Я стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как тело гудит. Не от усталости. От жизни.
Вечером на террасе Елена не смотрела на меня. Сидела, уткнувшись в свой бокал, и краснела каждый раз, когда я поворачивалась в её сторону. Сильвия заметила.
— Что случилось с Еленой? — спросила она.
— Ничего, — ответила я. — Просто мы сегодня занимались йогой, а она застала нас после тренировки.
— Какой йогой? — уточнила Кьяра. — Той, где надо много пить? Потому что Елена выглядит так, будто увидела что-то неприличное.
— Увидела, — сказал Марко. — Коврик.
— Коврик? — Сильвия приподняла бровь.
— Мокрый коврик, — добавил он.
— И пятна на полу, — закончила я.
Кьяра засмеялась. Сильвия покачала головой. Маргарита снова снимала на камеру, но на этот раз закат. Елена закрыла лицо ладонями.
— Валерия, — сказала она, не поднимая головы, — ты могла бы меня не втягивать.
— Ты сама спросила.
— Я спросила про воду.
— А я ответила про пот.
— Пот не такой липкий.
— Я уже поняла. Ты говорила.
Кьяра налила всем вина. Мы пили, смотрели на море, слушали цикад. Елена постепенно переставала краснеть. Марко держал меня за руку под столом.
— За йогу, — сказала я, поднимая бокал.
— За мокрые коврики, — добавила Сильвия.
— За то, чтобы пот был прозрачным, — хихикнула Кьяра.
Елена засмеялась — сначала тихо, потом громче. И я поняла: она тоже научится. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь — научится не краснеть. Научится говорить. Научится хотеть.
А пока — мы пили вино, и я чувствовала, как засохшая сперма на спине отшелушивается под тканью платья, и мне было всё равно. Потому что это было моё тело. Моё лето. Моя йога. И я хотела, чтобы оно запомнило каждое мокрое пятно, каждый липкий след, каждый звук влажного
чвак
в тишине спортзала.