Страница 104 из 128
Глава 17. Йога ни о чём
Спортзал на вилле — это громкое название для маленькой комнаты на первом этаже, где когда-то, наверное, была кладовка. Теперь там стояли старый коврик для йоги, пара гантелей, которые никто никогда не поднимал, и эллиптический тренажёр, покрытый пылью. Но окно выходило в сад, и утром свет пробивался сквозь лимонные деревья, падая на пол золотыми полосами. Я любила это место за тишину. За запах сухой пыли и старого дерева. За то, что здесь можно было побыть одной.
Сегодня одной не получилось.
— Что ты делаешь? — спросил Марко, заходя в спортзал без стука.
— Йогу, — ответила я, не оборачиваясь. — Не видно?
— Видно, — он сел на тренажёр, смахнув пыль рукой. — Очень… живописно.
Я стояла в позе собаки мордой вниз — пятки тянутся к полу, таз вверх, голова опущена. Шорты были короткими, топ — свободным, и я знала, что он видит мои соски, когда наклоняюсь. Видит, как ткань облегает ягодицы. Видит всё, что я старательно не показывала десять лет.
— Ты мешаешь, — сказала я.
— Я смотрю.
— Это одно и то же.
Он замолчал, но я чувствовала его взгляд на своей спине, на бёдрах, на том месте, где шорты врезались в кожу. Внутри снова поднималось тепло — привычное уже, почти постоянное, как шум прибоя. Я пыталась сосредоточиться на дыхании, на растяжке, на том, как мышцы тянутся и болят. Но всё, о чём я могла думать, — это его руки на моей талии. Его член, который, я знала, уже твердеет.
— Поза собаки мордой вниз — отличный доступ, — сказал он небрежно, как будто комментировал погоду.
— Не смей, — прошептала я, хотя тело уже откликнулось.
— Я ничего не делаю. Я просто говорю.
— Заткнись.
Он засмеялся, встал с тренажёра, подошёл ближе. Я чувствовала его тепло за своей спиной, запах кожи, мыла, утреннего кофе. Он не касался, но я знала: ещё секунда, и он не выдержит.
— Марко, — сказала я, и в моём голосе была мольба.
— Что?
— Не начинай. Я хочу закончить растяжку.
— Заканчивай. Я подожду.
Но он не ждал. Его рука легла на мою ягодицу — спокойно, уверенно, как будто имела на это право. Я замерла, задержала дыхание. Пальцы скользнули ниже, между ног, поверх ткани шорт. Я была мокрой — он чувствовал это даже через плотный хлопок.
— Ты не слушаешься, — сказала я, и голос дрожал.
— А ты не занимаешься йогой. Ты ждёшь.
— Жду чего?
— Меня.
Он стянул мои шорты вместе с трусами — одним движением, резко, нетерпеливо. Ткань повисла на лодыжках, и я почувствовала прохладный воздух на влажной коже. Влага уже текла по внутренней стороне бедра, и я знала, что он видит это, чувствует запах, слышит, как влажно.
— Оставайся в позе, — приказал он.
— Это неудобно.
— Тем лучше.
Я услышала, как он расстёгивает ширинку, как член выскакивает, твёрдый, пульсирующий. Он провёл головкой по моей промежности, собирая смазку, и я вздрогнула. Потом вошёл — одним толчком, глубоко, до основания.
— Чёрт, — выдохнула я.
— Не ругайся, — ответил он, начиная двигаться.
Поза была неудобной — я стояла на прямых руках и ногах, таз поднят, и он входил сзади под странным углом. Но именно эта неудобность делала всё острее, горячее, почти невыносимым. Я чувствовала каждый сантиметр — как головка касается стенок, как ствол растягивает, как его яйца шлёпают по моей промежности.
— Йога ни о чём, — прошептала я. — Только отвлекает.
— Тогда зачем ты ей занимаешься?
— Чтобы ты отвлёкся.
— Не получилось.
Он ускорился, и я застонала — громко, не сдерживаясь, потому что в спортзале, в отличие от остальных комнат, была толстая дверь, и подруги вряд ли услышали бы. Влажные хлопки —
шлёп, шлёп, шлёп
— отскакивали от стен, смешиваясь с моим хриплым дыханием. Моя смазка текла по его члену, капала на коврик подо мной, оставляя тёмные пятна на розовом поролоне.
— Кончаю, — выдохнула я через минуту, может быть, через две.
— Быстро, — заметил он.
— Ты слишком хорошо трахаешь.
Оргазм поднялся резко, как удар, — я не ожидала, что так быстро. Всё сжалось, пульсируя, и я почувствовала, как влага хлынула, заливая его член, мои бёдра, коврик подо мной. Ноги подкосились, я упала лицом в коврик, вытянув руки вперёд, как в шавасане.
Он вышел, дрочнул один раз, и я почувствовала, как горячая струя спермы брызнула мне на копчик, на поясницу, на ягодицы. Жидкость была тёплой, густой, она потекла вниз, смешиваясь с моей влагой, и я лежала, не двигаясь, чувствуя, как всё это застывает на коже.
— Хорошая йога, — сказал он, садясь рядом.
— Идиот, — ответила я в коврик.
— Любимый идиот?
— Пока да.
Мы лежали на полу спортзала, грязные, мокрые, счастливые. Коврик подо мной был испорчен — я видела большие тёмные пятна в том месте, где лежала, и ещё несколько капель там, где он кончал.
— Коврик придётся выбросить, — заметила я.
— Купим новый.
— А этот что?
— Оставим на память.
Я села, вытерлась краем своей футболки, которая валялась рядом. Сперма уже начала подсыхать, стягивая кожу. Я посмотрела на коврик — мокрые пятна, белые разводы, прилипшие волоски.
— Надо свернуть, пока никто не увидел, — сказала я.
— Увидит Кьяра — будет новое видео.
— Не смешно.
— Немного смешно.
Я свернула коврик, стараясь, чтобы мокрое пятно оказалось внутри. На полу осталась влажная дорожка — блестящая, отчётливая, совсем не похожая на воду.
— Пот, — сказала я, глядя на неё. — Скажу, что это пот.
— Пот не такой липкий, — заметил он.
— А я сильно потею.
— Сильно.
Он встал, поправил джинсы, подал мне руку. Я поднялась, чувствуя, как засохшая сперма трескается на копчике, когда я выпрямляюсь.
— В душ? — спросил он.
— В душ, — ответила я. — А потом завтрак.
Мы вышли из спортзала и столкнулись с Еленой. Она стояла в коридоре с книгой в руках, и по её лицу было видно, что она слышала. Или не слышала, но догадалась.
— Вы… — начала она, краснея.
— Занимались йогой, — перебил Марко. — Валерия показывает асаны.
— Асаны? — Елена перевела взгляд на меня, на мои растрёпанные волосы, на мокрые пятна на одежде, на коврик, который я прижимала к груди.
— Сложные асаны, — добавила я. — Очень влажные.
Она посмотрела на пол — туда, где мы стояли, и где на плитке осталось несколько капель. Беловатых, мутных, непохожих на воду.
— Ты что, воду пролила? — спросила она, кивая на пятна.
— Пот, — ответила я. — Йога — это тяжело.