Схватка когтей

После долгого напряжённого молчания Хит поднялся и направился к французским дверям, ведущим на каменную террасу квартиры. Луна сегодня была огромной — полнолуние миновало лишь несколько дней назад. Лучи касались леса под нами. Хит смотрел сквозь стекло, словно молил наше божество об ответе. — С Эйвери пора заканчивать, — хрипло сказал он, будто ему было больно.

— Надо было давно, — пробормотал Эйден. — Почему это так чертовски тяжело?

Я безрадостно фыркнул. — Потому что она сексуальна. Дикая. Бесстрашная.

— Талантливая, — с тоской добавил Эйден. — Умная.

— Прекрасная загадочная душа. — Элайджа порочно усмехнулся. — А её сладкие стоны я слушал бы целый день.

— Хватит, чёрт побери, — простонал Хит. — Именно об этом я говорю. Стоит её упомянуть, мы все теряем головы. Но ведь никто не сомневается, что у неё звериная душа?

Все в ответ промычали согласие.

— Нужно вырвать эту одержимость с корнем, если не хотим рисковать слабой, неустойчивой центральной связью. — Хит ударил кулаком по толстому стеклу двери. — А я не могу рисковать. — Голос был сломленным, и медвежья ярость разгорелась ещё сильнее. — Не могу рисковать Кларой. Для спора с отцом мне нужны все возможные преимущества.

Эйден смотрел, как брат надламывается; его собственное сердце тоже было разбито. — Решено. Отныне Эйвери Бакстер для нас никто. — Он с трудом сглотнул. — И обращаться с ней будем соответственно.

Жёлтый взгляд Элайджи пронзил ягуара. — Нет. Она этого не заслуживает.

— Конечно, — огрызнулся Эйден. — Но лучше, если она нас возненавидит.

По моим рукам пошла тёмно-рыжая шерсть. Я отчаянно мотнул головой. — Чёрт. Вот дерьмо.

— Я не буду, — прошипел Элайджа. — Я согласился установить связь с той девушкой, о которой вы трое договоритесь. Но Голубку не обижу.

Эйден покачал головой. — Перестань её так называть. Она тревожит твоего зверя и угрожает контролю. Именно тебе следовало держаться от неё подальше с самого начала.

Элайджа зашипел. Пальцы крепче сжали край стола. Он медленно вдохнул. На выдохе вся воинственность исчезла. Плечи опустились, и он вновь стал теребить дырку в джинсах.

— И ей всё равно будет больно, Элайджа, — добавил Хит грустным хриплым голосом. — Лучше пусть не хочет нас знать уже сейчас, а не тогда, когда мы будем разгуливать по колледжу, связавшись с… Фиби Аткинс. — Имя далось ему трудно, хотя ещё несколько месяцев назад она входила в число главных претенденток. — Или с кем-то ещё.

Эйден прочистил горло и укоризненно посмотрел на меня. — И если Эйвери будет держаться от нас подальше, тем меньше шансов, что кто-нибудь из нас станет угрожать расправой парням, которые разговаривают с ней на вечеринке, а потом лапать её грудь в прачечной.

— Да пошёл ты, — выплюнул я. — Тоже мне король самоконтроля, мистер «я держал её, пока она кончала Хиту на лицо». Причём у главных ворот колледжа.

— Да, — тихо сказал Элайджа. Упоминание прачечной пробудило его. Он посмотрел на Эйдена как на обед; зрачки опасно сузились. — Осторожнее бросайся камнями, профессор.

— Хватит! — рявкнул Хит. — Этот цирк заканчивается. Вернёмся в кампус — начнём всерьёз искать партнёршу. Латентную, с кровью Праймов, желательно по возрасту между нами и Эйденом. И вести себя будем соответственно.

— То есть нам нельзя всем дружно пускать слюни по Дикой кошечке, а то другие не поймут, — протянул я. — Ладно.

Я умел пускать слюни и по другим девушкам, но само существование Эйвери отнимало у этого всё удовольствие.

Я глубже погрузился в медведя.

Несколько долгих минут мы сидели молча. Напряжение постепенно уходило из комнаты. Острая злость и звериная властность испарились, оставив бесцветную пустоту.

Хит снова смотрел на Луну. — Все знают, что нужно сделать, — наконец сказал он.

Я безмерно уважал Хита как вожака и брата. Если бы беда случилась с моей сестрой, он без сомнения принял бы такие же тяжёлые решения ради меня. Медведь подступил к коже, укрывая меня тёплым одеялом ярости. — Да, — мрачно ответил я. — Больше никаких игр.

— Согласен, — сказал Эйден. Лицо казалось скучающим, если бы не бирюзовые кольца вокруг радужек.

Элайджа смотрел вдаль расфокусированным взглядом. Лицо было спокойным, от прежнего волнения не осталось и следа. — Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, как говорят.

К чёрту. Когда-нибудь, как-нибудь мы вернём всё хорошее.

Мы — сильнейший квад своего поколения. В этой короткой чёртовой жизни мы заслуживали желаемого: власти, свободы и возможности защитить близких.

И мы добьёмся всего любой ценой.