Страница 6 из 57
Я замолкаю. Это хороший вопрос. Слишком хороший. Я вспоминаю все семейные ужины, все праздники, все случайные встречи в коридорах родительского дома Багровых. Руслан всегда держался в стороне, но я... я всегда знала, где он стоит. Всегда чувствовала его присутствие в комнате, как чувствуют сквозняк от неплотно закрытого окна.
— Не знаю, — говорю я честно.
— Ладно, разберешься, — Лиза вздыхает. — Что с разводом?
— Я еще не думала.
— А придется. Артур будет упираться, а его мамочка подключит всех юристов, каких сможет нанять. Тебе нужен хороший адвокат. Я могу порекомендовать...
— Я спрошу у Руслана, — перебиваю я и тут же жалею, потому что Лиза издает торжествующий смешок.
— Ага. Уже спрашиваешь у Руслана. Интересное кино.
— Лиза!
— Ладно-ладно, молчу. Ты только будь осторожна. Не принимай поспешных решений.
Мы прощаемся, и я снова остаюсь в тишине. Встаю, прохожу на кухню и действительно нахожу в холодильнике полноценный обед в контейнерах. Паста с лососем. Салат. Чизкейк. Кто это готовил? Он? Или домработница, которую я не видела?
Я разогреваю пасту и ем стоя, глядя в окно. Снегопад усилился, и мир за стеклом превратился в белое безмолвие.
Входная дверь открывается через три часа. Но это не Руслан.
Я слышу, как ключ проворачивается в замке. Слышу шаги — не уверенные, как у Руслана, а нервные, сбивчивые. Мое сердце падает в пятки.
— Вера!
Это Артур.
Он стоит в холле, раскрасневшийся от мороза, в расстегнутом пальто, с безумным взглядом. У меня в руках чашка, и я машинально ставлю ее на стол, чтобы не выронить.
— Как ты вошел? — вырывается у меня. — Руслан сменил код...
— У меня есть ключи, — он усмехается. — Это же дом моего брата. Ты думала, я не смогу войти? Вера, послушай...
Он делает шаг ко мне, и я отступаю.
— Не подходи.
— Вера, умоляю, — он складывает руки в молитвенном жесте. — Дай мне пять минут. Всего пять минут. Я всё объясню.
— Что ты можешь объяснить? — мой голос срывается. — Что это была ошибка? Что ты меня любишь? Что «это больше не повторится»? Не трать время, Артур.
Он опускает голову. Плечи вздрагивают. И когда он снова поднимает глаза, я вижу в них настоящие слезы. Артур Багров — плачет. Это зрелище настолько неожиданное, что я застываю на месте.
— Я облажался, Вер, — говорит он тихо, без обычного пафоса. — Я знаю. Я всё испортил. Но ты должна понять... я не хотел. Это вышло случайно. Мне было скучно, тяжело, ты всё время сидела в своей мастерской...
— То есть это моя вина? — перебиваю я. — Ты изменил мне, потому что я слишком много рисовала?
— Нет! Нет, конечно нет, — он трет лицо ладонями. — Я просто хочу сказать, что это ничего не значило. Ни одна из них ничего не значила. Только ты. Всегда только ты.
Одна из них. Ни одна из них. Множественное число.
— Сколько их было? — спрашиваю я, и голос звучит глухо, как из бочки.
Артур молчит. Смотрит в пол, и в его молчании больше ответа, чем в любых словах.
— Уходи, — говорю я. — Прямо сейчас.
— Нет, подожди! Я не закончил. Я готов измениться. Я пойду к психологу, я брошу пить, я...
— Ты не пьешь, Артур.
— Ну, значит, начну и брошу! — он почти кричит, и я понимаю, что передо мной не раскаявшийся муж. Передо мной ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Он не понимает, что произошло. Он просто хочет вернуть всё обратно, нажать кнопку «отмена».
В этот момент дверь снова открывается, и на пороге возникает Руслан.
Он оценивает ситуацию за долю секунды. Артур, стоящий посреди холла с заплаканным лицом. Я, вжавшаяся в угол кухни. Ключи в замочной скважине с внутренней стороны.
— Артур, — произносит Руслан ледяным тоном, — ты совершаешь большую ошибку.
Артур разворачивается к брату. Его лицо искажается — слезы мгновенно сменяются злостью.
— Я совершаю ошибку? Я?! — он тычет пальцем в Руслана. — Это ты увел мою жену! Ты, мой родной брат!
— Ты сам ее потерял, — отвечает Руслан спокойно. — Я только подобрал то, что ты выбросил.
— Ах ты...
Артур бросается на брата. Это происходит так быстро, что я даже не успеваю вскрикнуть. Замах. Удар. Руслан перехватывает его руку на полпути и резко выворачивает, заставляя Артура согнуться от боли.
— Ты забываешься, — говорит Руслан тихо, почти ласково, но от этого тона у меня мурашки бегут по спине. — Ты в моем доме. С моими ключами. И ты угрожаешь женщине, которая находится под моей защитой.
— Она моя жена! — хрипит Артур, пытаясь вырваться.
— Пока — да, — соглашается Руслан. — Но это ненадолго. А теперь слушай меня внимательно, брат. Ты сейчас спокойно выйдешь отсюда. Сядешь в машину. Уедешь домой. И больше никогда не появишься здесь без приглашения. Ключи оставишь на тумбочке.
— Или что?
— Или я перестану быть добрым.
Они смотрят друг на друга, и воздух между ними искрит от напряжения. Два брата. Старший и младший. Один — кремень, другой — глина. Наконец Артур вырывает руку и отступает к двери. Бросает на меня последний взгляд — в нем и обида, и мольба, и что-то еще, темное, чего я не могу разобрать.
— Ты еще пожалеешь, — бросает он то ли мне, то ли брату и хлопает дверью.
Руслан стоит неподвижно, глядя на захлопнувшуюся дверь. Затем переводит взгляд на меня.
— Ты в порядке?
— Да, — выдыхаю я, хотя меня трясет. — Он сказал, что их было несколько. Женщин. Не одна.
Руслан подходит ближе. Его лицо мрачнеет.
— Мне жаль.
— Тебе жаль? — я усмехаюсь, и смех выходит истеричным. — Ты ждал этого, разве нет? Ты ждал, что наш брак развалится.
— Нет, — говорит он твердо. — Я ждал, что ты будешь счастлива. С ним или с кем-то еще. Но когда я понял, что он делает тебя несчастной, — я перестал ждать и начал действовать.
Я смотрю на него и пытаюсь понять, лжет ли он. Не нахожу ни тени фальши. Только усталость и решимость.
— Ты сказал ему «пока она твоя жена, но это ненадолго». Что ты имел в виду?
— То, что сказал, — он выдерживает мой взгляд. — Завтра мы едем к моему адвокату. Я договорился, пока был в городе. Ты подашь на развод.
— Мы?
— Мы.
Он не спрашивает. Он ставит перед фактом. И я с удивлением обнаруживаю, что меня это не злит. Может быть, потому что у меня нет сил на сопротивление. Может быть, потому что он прав. А может быть, потому что рядом с ним я впервые за три года чувствую, что кто-то взял мою ношу на свои плечи.
— Хорошо, — говорю я. — Завтра.