Страница 26 из 57
Я ахаю и обнимаю ее. Мы прыгаем, как девчонки. Руслан улыбается, Артур аплодирует, Анна тут же начинает расспрашивать, кто жених и когда свадьба.
— Его зовут Максим, — рассказывает Лиза за столом. — Он архитектор. Мы познакомились полгода назад на конференции. И... в общем, это было быстро.
— Как быстро? — спрашиваю я.
— Очень. Но я уверена. Знаешь, Вера, глядя на тебя и Руслана, я поняла: если мужчина хочет быть с тобой, он не будет ждать годы. Он будет действовать.
Я смотрю на Руслана. Он ждал восемь лет. Но когда пришло время действовать — он действовал. Решительно. Бескомпромиссно.
— Это правда, — говорю я. — Настоящий мужчина не ждет.
Вечером, когда гости разъезжаются, а Надя засыпает, мы с Русланом сидим в саду. Закат окрашивает небо в розовый и золотой. Пахнет сиренью и шашлыком. Я чувствую себя такой счастливой, что почти боюсь этого чувства.
— Знаешь, что сказала Лиза, когда уезжала? — спрашиваю я.
— Что?
— Что мы — доказательство того, что настоящая любовь существует. Что глядя на нас, она поверила, что и для нее есть шанс.
— Я рад, что мы кому-то помогли, — говорит Руслан. — Но я не думал об этом, когда ждал тебя. Я вообще ни о чем не думал. Просто знал: когда-нибудь.
— Когда-нибудь, — повторяю я. — Это слово звучит как название книги.
— Может быть, ты напишешь ее? — он смотрит на меня. — Книгу. О нас.
Я задумываюсь. Иллюстратор, который пишет книгу. Это было бы неожиданно.
— Может быть, — говорю я. — Когда-нибудь.
Июнь приносит новую волну перемен. Артур делает Алене предложение — прямо в нашем саду, под старым кленом, в присутствии всей семьи. Она говорит "да", и Анна снова плачет — теперь уже от счастья за младшего сына. Свадьбу назначают на сентябрь. Артур просит Руслана быть шафером, и тот соглашается без колебаний.
— Ты уверен? — спрашиваю я потом, когда мы остаемся одни. — После всего, что было между вами?
— Именно поэтому, — говорит Руслан. — Мы оба изменились. И я хочу, чтобы он знал: я больше не держу зла.
Лиза выходит замуж в июле. Скромная церемония, только близкие. Я держу Надю на руках и смотрю, как моя лучшая подруга идет к алтарю. Она сияет. И я знаю, что у нее всё получится.
В августе я заканчиваю серию иллюстраций для издательства и беру новый заказ — оформление детской книги. На этот раз я работаю медленнее, смакуя каждую деталь. Руслан заканчивает колыбель — ту самую, которую начал Олег. Он работал над ней по вечерам, в гараже, который переоборудовал в мастерскую. И когда он показывает мне результат, я плачу.
Колыбель получилась прекрасной. Дубовые листья, желуди, а на бортике — крошечная надпись: "Для нашего следующего ребенка. С любовью, папа и дедушка".
— Ты добавил "дедушка", — говорю я сквозь слезы.
— Он начал эту работу. Я только закончил.
Мы ставим колыбель в детской, рядом с первой. Надя, которая уже начинает вставать на ножки, цепляется за резной бортик и гулит что-то на своем языке. Я смотрю на эти две колыбели и думаю о том, что в них — история нашей семьи. Прошлое и будущее. Боль и исцеление.
В сентябре мы празднуем свадьбу Артура и Алены. Торжество проходит в саду нашего дома — Артур настоял, сказав, что это место приносит удачу. Руслан стоит рядом с братом у арки, увитой цветами, и я вижу, как они переглядываются. В этом взгляде — всё. Прощение, принятие, братская любовь, которая пережила зависть и предательство.
Алена прекрасна в белом платье. Артур не сводит с нее глаз. Я вспоминаю свою свадьбу с ним — три года назад, в ЗАГСе, без любви, без понимания, что мы делаем. Как всё изменилось.
Надя, которой почти год, делает свои первые шаги прямо во время церемонии. Она отпускает мою руку и делает три неуверенных шага к Руслану. Все замирают. А потом взрываются аплодисментами. Руслан подхватывает дочь на руки, и его глаза сияют.
— Ты видела? — спрашивает он меня.
— Видела.
Наша дочь научилась ходить на свадьбе своего дяди, в саду, который он спроектировал, в доме, который построил ее отец. Если это не магия, то я не знаю, что.
Вечером, когда гости танцуют под звездами, Руслан приглашает меня на медленный танец. Мы кружимся по террасе, и я чувствую его руку на своей талии — ту самую, которая когда-то внушала мне страх. Теперь это самая надежная опора в моей жизни.
— Я люблю тебя, — говорю я.
— И я тебя. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.
— Ты украл эту фразу из книги?
— Да. Но я так чувствую.
Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза. Музыка играет, но я слышу только биение его сердца. Ровное, спокойное, сильное. Как он сам.
— Знаешь, о чем я думаю? — спрашиваю я.
— О чем?
— О том, что мы прошли через такое дерьмо, что теперь нам ничего не страшно.
Он смеется. Редкий, открытый смех, который я слышу все чаще.
— Согласен. Мы прошли через ад. И построили рай.
— Пафосно.
— Зато правда.
Танец заканчивается, но мы не расходимся. Просто стоим, обнявшись, глядя на звезды. Где-то там, в вышине, Олег, возможно, смотрит на нас. И улыбается.
Год спустя.
Сентябрь снова красит сад в золотой и багряный. Пионы давно отцвели, зато астры и хризантемы радуют глаз. Яблони, посаженные Русланом прошлой осенью, дали первый урожай — мелкие, но удивительно сладкие плоды. Надя, которой уже почти два, бегает по дорожкам и собирает упавшие яблоки в маленькую корзинку.
Я сижу на веранде с альбомом для эскизов. Живот заметно округлился — седьмой месяц. Руслан закончил вторую колыбель как раз вовремя. Мы знаем, что будет мальчик. Руслан хочет назвать его Олегом. Я согласна.
Жизнь идет своим чередом, и иногда я ловлю себя на мысли, что больше не жду подвоха. Что счастье стало моей нормой — тихой, уютной, как этот сентябрьский вечер.
Из дома выходит Руслан с двумя чашками чая. Садится рядом, ставит чашки на столик, кладет руку на мой живот.
— Толкается? — спрашивает он.
— Как футболист.
— В отца.
— В деда, — поправляю я. — Артур рассказывал, что ты в детстве был тихим.
— Артур преувеличивает, — Руслан усмехается. — Я был идеальным ребенком.
— Конечно.
Мы молча смотрим на сад. Надя нашла дождевого червя и теперь показывает его бабушке, которая приехала в гости. Анна делает вид, что испугана, и Надя заливисто хохочет.
— Знаешь, о чем я сегодня думал? — говорит Руслан.
— О чем?
— О том дне, когда ты стояла с чемоданом в коридоре. Помнишь?