Суета, Сиэтл

- Он сказал: «Даниил, ты три года строишь практику на идее, что люди должны принимать свою тень, но сам прячешь ее от всех, включая себя. Твоя Эмили не бросила тебя. Она дала тебе зеркало. А зеркало - это подарок, даже если в нем отражается то, что ты не хочешь видеть». Потом он сказал, что я должен вернуться к личной терапии. И что мой метод - не шарлатанство, а просто... - он сделал паузу, - недостаточно проверенный инструмент. Как бета-версия. Много багов, но архитектура хорошая.

- Это звучит как хороший супервизор.

- Он дорогой, но да. Хороший.

Дана сел в свое кресло. Я сел в свое. Чай был заварен - пуэр, все тот же землистый вкус, который я начал ассоциировать не с лесом, а с безопасностью.

- Итак, - сказал он, - хватит обо мне. Что с Фуриной?

- Ничего. Я не пробовал.

- Почему?

- Потому что я не знаю, как. Фурина - это... перформанс. Театр. Истерика. А я не умею играть. Я умею только быть собой.

- И кто же вы?

Я открыл рот. Закрыл. Вопрос был простым - и от этого страшным. Кто я? UX-инженер. Бывший парень Майи. Пациент доктора Даны. Человек, который носит серые футболки и пьет матча-латте. Но это все - ярлыки. Функции. Переменные. Кто я без них?

- Я не знаю, - сказал я.

- Вот, - Дана поднял палец. - Вот с этого начинается Фурина. С признания, что вы не знаете, кто вы. Что все ваши роли - это только роли. Что «Лео Кэрриган, UX-инженер» - это такой же персонаж, как и любой другой. И если это так, то почему бы не сыграть кого-то еще?

- Потому что это будет фальшиво.

- А кто сказал, что фальшивое - это плохо? Фурина - богиня справедливости, которая играет роль богини справедливости. Она знает, что она - актриса. Зрители знают, что она актриса. И в этом знании есть странная, парадоксальная честность. Она не притворяется настоящей. Она честна в своей фальшивости. Понимаете?

- Нет.

- Понимаете. Просто боитесь признать.

Он встал, подошел к книжному шкафу, вытащил оттуда что-то - и бросил мне. Я поймал. Это была маска. Дешевая, пластмассовая, из тех, что продают в магазинах карнавальных товаров. Белое лицо с золотыми узорами - стилизация под театральную маску комедии дель арте.

- Наденьте.

- Зачем?

- Это домашнее задание. Сегодня вечером вы идете в бар.

- Я не хожу в бары.

- Я знаю. Поэтому вы идете в бар. В маске. И вы будете не Лео. Вы будете Фуриной.

Я смотрел на маску. Маска смотрела на меня пустыми глазницами.

- Это самый кринжовый терапевтический метод в истории, - сказал я.

- Я знаю. Но он работает. Кринж - это просто страх быть увиденным. А Фурина - это courage быть увиденным в самом уязвимом виде. В виде человека, который играет роль и не знает, получится ли.

- И что я должен делать в баре?

- Что угодно. Заговорить с незнакомцем. Заказать напиток, который вы никогда не пробовали. Выйти в центр зала и прочитать монолог. Неважно. Главное - чтобы это было не то, что сделал бы Лео. Это должно быть то, что сделала бы Фурина.

- Фурина бы устроила скандал.

- Значит, устройте скандал. Маленький. Безопасный. Скандал на одного человека.

Я положил маску в рюкзак. Руки немного дрожали - но теперь я знал, что это не кофеин. Это был страх. Настоящий, живой, не замаскированный под анализ метрик.

- Это поможет? - спросил я. - С Майей?

Дана сел обратно в кресло. Сложил руки на коленях. Посмотрел на меня - и в этом взгляде не было ни иронии, ни профессиональной дистанции. Только странная, неожиданная нежность.

- Лео, - сказал он, - я не знаю, поможет ли это с Майей. Я вообще не знаю, ответит ли она. Может быть, она удалила ваш чат. Может быть, она встречается с кем-то другим. Может быть, она прочитала сообщение и заплакала - от радости или от горя, я не знаю. Я не гадалка. Я просто психолог в худи с покемоном.

- Тогда зачем это все?

- Затем, что Майя - это не цель. Майя - это катализатор. Она запустила реакцию, но реакция идет внутри вас. И даже если она никогда не ответит - вы уже изменились. Вы уже не тот человек, который не мог заплакать. Вы уже не тот человек, который не мог отправить сообщение. Вы уже не тот человек, который носил только серое.

Он указал на мое худи.

- Вы сегодня в синем. Это не ради Майи. Это ради вас.

Я посмотрел на свои рукава. Синяя ткань. Корпоративный мерч. Самая не-Лео вещь в моем гардеробе.

- Идите, - сказал Дана. - Бар «Девятый круг» на Капитолийском холме. Там подают абсент и делают вид, что они в Париже 1920-х. Идеальное место для Фурины.

- Вы там были?

- Я там познакомился с Эмили, - сказал он тихо. - Не в этот раз. В другой. Идите, Лео. И не забудьте маску.

Вечером я стоял перед баром «Девятый круг» и держал в руках пластмассовую маску.

Дождь снова начался - мелкий, почти невидимый, но вездесущий. Капли стекали по золотым узорам, и в свете неоновой вывески маска выглядела как лицо существа из другого мира. Может быть, так и было задумано.

Я надел ее. Резинка впилась в затылок. Пластмасса пахла химией и чем-то сладким - наверное, предыдущий владелец носил духи. Или пролил коктейль. Или и то, и другое.

Я толкнул дверь.

Внутри было темно, шумно и пахло анисом. Красные бархатные диваны, тусклые лампы, барная стойка из темного дерева. Люди - человек пятнадцать - сидели по углам, пили что-то из бокалов и говорили вполголоса. На меня никто не обратил внимания. В баре, который притворяется Парижем 1920-х, человек в карнавальной маске - это не событие. Это часть интерьера.

Я сел за барную стойку. Бармен - мужчина лет сорока с идеально подстриженной бородой и татуировкой в виде змеи на шее - подошел и поднял бровь.

- Маскарад?

- Терапия.

- Окей, - сказал он без тени удивления. - Что будешь?

Я посмотрел на меню. Коктейли с названиями вроде «Смерть после полудня» и «Зеленый фей». Цены - такие же сюрреалистические, как и названия.

- Что пьет человек, который никогда не был собой? - спросил я.

Бармен задумался. Потом кивнул и начал смешивать что-то в шейкере. Через минуту передо мной стоял бокал с мутной, опалесцирующей жидкостью.

- «Укус Фурины», - сказал он. - Абсент, шампанское, лимонный сок и капля опиума.

- Здесь есть опиум?

- Это метафора. На самом деле - ликер из бузины. Но звучит лучше с опиумом.

Я сделал глоток. Вкус был странным - горьким, сладким, травяным, с пузырьками, которые лопались на языке как маленькие секреты. Я никогда не пил абсент. Я вообще редко пил.

- Вкусно?

- Я не знаю. Это... сложно.

- Как и ты, судя по всему.