Страница 12 из 27
Я повернулся. Справа от меня сидела девушка. Лет двадцать пять, может - двадцать шесть. Короткие черные волосы, челка, закрывающая пол-лица. Черная водолазка. На шее - кулон в виде маленького черепа. Она смотрела на меня с любопытством, которое не пыталась скрыть.
- Я не сложный, - сказал я. - Я просто... в маске.
- Мы все в масках. Просто у тебя она буквальная. Это честно.
- Это терапия.
- Ты уже говорил. Терапия, которая заставляет тебя пить абсент в баре с пластмассой на лице. Звучит как терапия, которую я хочу.
- У тебя есть психотерапевт?
- У меня есть бармен. Он дешевле и у него лучше советы.
Бармен хмыкнул и отошел к другому концу стойки. Девушка подвинулась ближе. От нее пахло пачулями и сигаретным дымом - запах, который я обычно ненавидел, но сейчас он почему-то казался уместным. Как часть декорации.
- Меня зовут Рейвен, - сказала она. - Как птица. Только не смейся.
- Лео. Как лев. Только...
- Только что?
- Только я не лев. Я тостер.
Она расхохоталась. Не засмеялась - расхохоталась, громко и открыто, запрокинув голову. Несколько человек обернулись. Я почувствовал, как внутри что-то сжимается - старый, знакомый страх быть увиденным. Но потом он отпустил. Потому что на мне была маска. И под маской я мог быть кем угодно. Даже тостером.
- Тостер, - повторила Рейвен, вытирая слезы. - Господи, это лучшая самопрезентация в моей жизни. Что ты здесь делаешь, Лео-тостер?
- Я на задании. Я должен сделать то, что никогда не делал.
- Например?
Я задумался. Фурина. Театр. Жест. Что бы сделала Фурина?
- Я хочу прочитать монолог, - сказал я.
- Что, прямо здесь?
- Прямо здесь.
Я встал. Ноги дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Я повернулся к залу - пятнадцать человек, тусклый свет, красные диваны. Кто-то играл на пианино в углу - что-то медленное, меланхоличное. Я не знал, что это за мелодия.
- Дамы и господа, - сказал я.
Голос прозвучал громче, чем я ожидал. Пианино затихло. Люди обернулись. Пятнадцать пар глаз. Пятнадцать незнакомцев, которые никогда не видели меня и никогда не увидят снова.
- Меня зовут... - я запнулся. - Меня зовут Фурина. И я хочу сказать вам кое-что важное.
Тишина. Кто-то хихикнул. Кто-то поставил бокал на стол.
- Я три года не плакал, - сказал я. - Я думал, что я - симуляция. Что я - программа, которая выполняет функции. Есть, спать, работать, проверять метрики, избегать людей. Я думал, что это - эффективно. Но это была не эффективность. Это был страх. Страх, что если я позволю себе почувствовать, я сломаюсь. Как плохой код. Как баг в системе.
Я снял маску.
Лица передо мной стали четче. Кто-то удивленно поднял брови. Кто-то улыбался. Рейвен смотрела на меня с раскрытым ртом.
- Но сегодня я понял: я не код. У кода нет слезных желез. У кода нет тыквенного латте. У кода нет сообщения, которое он боится отправить. Я - человек. И я впервые за три года говорю это вслух.
Я замолчал. В баре было тихо. Пианист застыл с пальцами над клавишами. Бармен перестал протирать бокал.
- Спасибо за внимание, - сказал я. - Можете продолжать пить.
И сел.
Тишина длилась еще секунду. Потом кто-то захлопал. Один человек. Двое. Пятеро. Не овация - просто хлопки, разбросанные по залу, как редкий дождь. Но это было неважно. Важно было то, что я сделал это. Я встал перед незнакомцами и сказал правду. Не всю правду - только ту, которую смог сформулировать. Но это была моя правда.
- Ты ебанутый, - сказала Рейвен с восхищением. - В хорошем смысле. В самом лучшем.
- Спасибо.
- Зачем ты это сделал?
Я посмотрел на маску, которая лежала на барной стойке. Белое лицо. Золотые узоры. Пустые глазницы.
- Потому что кто-то сказал мне, что кринж - это просто страх быть увиденным. И я решил, что устал бояться.
Она кивнула. Пододвинула ко мне свой бокал.
- Выпей со мной, Лео-тостер. Ты заслужил.
Мы выпили. Абсент обжигал горло. Пианино снова заиграло. Люди вернулись к своим разговорам. И где-то в середине ночи я понял, что больше не проверяю телефон. Не потому что перестал ждать ответа. А потому что ответ больше не был главным.
Главным было то, что я сказал вслух.
Я - человек.
И это был лучший баг в моей системе.