Страница 10 из 48
Она смотрела в его глаза — серые, прозрачные, полные любви. И она хотела верить. Она так хотела верить, что всё это просто гормоны, что она переутомилась, что её подозрительность — это всего лишь защитный механизм, который она сама описывала в своих книгах. Но внутри неё, где-то глубоко, звонил тот самый колокольчик, и его звон становился всё громче, всё настойчивее.
«Ладно, — сказала она, выдыхая. — Ладно. Возможно, ты прав. Я просто устала. Извини меня. Я не должна была на тебя кричать».
Он обнял её, прижал к себе, и она чувствовала, как его руки сжимают её крепко, почти до боли. И в этом объятии было что-то такое, что не давало ей покоя — не спасательное, а удерживающее. Как будто он боялся, что она выскользнет.
Когда он вышел из комнаты, чтобы принести ей чай, Аделия сидела неподвижно и смотрела на дверь. И в этот момент она приняла решение. Она больше не будет полагаться на его слова. Она проверит. Она проверит его телефон, его компьютер, его вещи. Она, которая всегда учила своих читателей доверять, сейчас собиралась нарушить все свои правила. Но она чувствовала, что другого выхода нет.
Ночью, когда он уснул, она тихо поднялась с кровати, босиком, чтобы не скрипнуть половицами, и прошла в его кабинет. Дверь была не заперта, и комната была залита лунным светом, который просачивался сквозь незашторенное окно. Она подошла к его столу и увидела ноутбук — он стоял на столе, и экран был выключен. Она нажала на крышку, и компьютер запросил пароль.
Она попробовала его день рождения — не подошло. Их дату свадьбы — не подошло. Её день рождения — не подошло. Она попробовала своё имя — и компьютер разблокировался. Паролем было её имя. Она замерла на мгновение, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это могло быть просто проявлением любви. Но она уже не могла думать об этом как о чём-то романтичном.
Она открыла браузер, и её взгляд упал на историю поиска. Она начала прокручивать — и её дыхание перехватило. Десятки запросов: «Аделия Соколова биография», «Аделия Соколова старые интервью», «Аделия Соколова удалённые посты ВКонтакте». Запросы уходили вглубь на месяцы, на годы. Он искал её имя постоянно. Он смотрел её старые фотографии, её старые статьи, её старые комментарии. Он изучал её, как изучают диссертацию.
Она закрыла ноутбук и отступила на шаг. Её руки дрожали, и она прижала их к животу, чувствуя, как внутри неё шевелится ребёнок. Она хотела кричать, но не могла. Она хотела плакать, но слёзы не шли. Она просто стояла в лунном свете и смотрела на тёмный экран компьютера, который только что показал ей правду.
Она не нашла ничего криминального — ни переписок с другими женщинами, ни странных сайтов, ни доказательств измены. Но она нашла то, что было хуже: систематическое, одержимое изучение её личности. Он знал её до того, как встретил. Он составил её портрет по крупицам — по старым постам, по удалённым дневникам, по фотографиям, которые она уже не помнила. И это было не просто любопытство. Это была охота.
Она тихо вышла из кабинета, прикрыла дверь и вернулась в спальню. Максим лежал на спине, и в лунном свете его лицо казалось спокойным, почти ангельским. Она легла рядом, стараясь не дышать слишком громко, и долго смотрела в потолок, чувствуя, как её мир рушится, как стены идеального дома начинают крошиться и осыпаться, обнажая то, что было скрыто внутри.
Она не знала, что делать. Она не могла просто спросить его — потому что он всегда находил объяснения, всегда умел обернуть её подозрения против неё. Она должна была найти что-то более весомое. Что-то, что он не сможет объяснить.
И в тот момент, лёжа в темноте, она вспомнила о своём старом аккаунте ВКонтакте, который вела в семнадцать лет. Там она публиковала личные записи — стихи, мысли, фотографии, — а потом удаляла их через несколько часов. Она давно удалила сам аккаунт, но где-то в архивах интернета могли остаться следы. Она решила, что завтра же начнёт поиски. Она найдёт того, кто знал её семнадцатилетнюю, и выяснит, каким образом её муж стал обладателем её самых сокровенных тайн.
Она повернулась на бок, положила руку на живот и закрыла глаза. Сон не шёл, но она заставляла себя дышать ровно, чтобы он не услышал её беспокойства. За окном шёл снег — тихо, непрерывно, заметая следы, которые она собиралась оставить завтра. Она была готова копать. Она была готова узнать правду, какой бы страшной она ни была. И в этот момент она уже знала, что их идеальная любовь — нечто иное. Нечто, что она должна разгадать, пока не стало слишком поздно.
Глава 5. Исчезнувшая страница
Утро после той ночи наступило серое и тягучее, как недоваренный кисель. За окном не было снега — только хмурое, низкое небо, набрякшее влагой, и голые ветви яблони, которые черными паутинными линиями прорезали белесую пустоту. Аделия проснулась с тяжелой головой и сухим, горьким привкусом во рту, словно она провела всю ночь не в постели, а в бесконечном, изматывающем беге по лабиринту, из которого нет выхода. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию Максима, который спал на своей половине кровати, и чувствовала, как внутри неё разрастается странное, чужое ощущение — будто она лежит рядом с незнакомцем, который носит лицо её мужа.
Он проснулся в восемь, как всегда, без будильника, и сразу повернулся к ней с той привычной, солнечной улыбкой, которая ещё вчера казалась ей самым дорогим подарком судьбы, а сегодня вызвала лишь глухое, сосущее раздражение.
«Доброе утро, моя хорошая, — сказал он, протягивая руку и касаясь её щеки. — Ты плохо спала? Ты ворочалась, я слышал. Может быть, тебе нехорошо? Хочешь, я принесу чай с мёдом?»
«Нет, спасибо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Я просто не выспалась. Всё в порядке».
Она отвернулась к стене, сделав вид, что хочет ещё немного полежать, и услышала, как он поднялся, прошёл на кухню и начал греметь посудой. Обычно этот звук — звон чашек, шипение чайника, тихое напевание — наполнял её теплом и благодарностью, но сейчас он казался ей фальшивым, как декорации в театре, за которыми скрывается пустота. Она подождала, пока он закончит готовить завтрак и уйдёт в кабинет работать, потом медленно встала, надела халат и вышла в гостиную.