Страница 49 из 65
Вкус жирного мяса разлился по языку и заполнил рот. Когда же он стал сильно концентрированным и слегка наскучил, она запила его красным вином, очистив вкусовые рецепторы. Затем подали другое блюдо, за ним следующее. Покончив с десертом, Чхэ Чжуён отложила приборы и ощутила одновременно и глубокое удовлетворение, и дискомфорт. Ее охватило нестерпимое желание вызвать у себя рвоту и опустошить желудок, но она подавила порыв броситься в туалет.
Чхэ Чжуён уже две недели занималась с личным тренером, но соблюдать установленную диету было выше ее сил. Однажды сильно переев, она вызвала у себя рвоту, и этот ритуал постепенно вошел в привычку. Занимаясь в зале, Чхэ Чжуён преисполнялась уверенности в том, что с перееданиями покончено, но стоило ей вернуться домой, как все возвращалось на круги своя. К счастью, сейчас она была не одна и могла взять себя в руки. Иначе бы уже давно склонилась над унитазом в туалете отеля. От мысли об этом по спине потек холодный пот. Еще чуть-чуть, и она, чего доброго, в самом деле побежит в кабинку.
Она выбрала самое удачное фото, отредактировала его и выложила в соцсеть, едва сдержав тяжелый вздох. На фотографии Чхэ Чжуён светилась от счастья, и это хоть как-то утешало ее. По крайней мере, друзья-подписчики поверят, что у нее в жизни все наладилось. Больше не будут приставать с унизительным вопросом, как она себя чувствует. А ей больше не придется врать, что все хорошо.
Чхэ Чжуён вышла из ресторана, держа в руке коробку с тортом. В конце концов она заказала обычный бисквитный торт со взбитыми сливками, надеясь, что ее будущее будет таким же легким и воздушным, как этот бисквит. Сначала она была очень бережна с коробкой, боясь, как бы торт не помялся. Но, выйдя из бара, куда они с подругой отправились после ужина, Чхэ Чжуён даже не заметила, что на коробке появилась огромная вмятина. Чувствуя приятное опьянение, она, пританцовывая, шла в обнимку с подругой по темной улице, когда та вдруг воскликнула:
— Чуть не забыла, слушай! Давай-ка сходим кое-куда! — Подруга резко остановилась посреди дороги. — В трех остановках отсюда есть антикварный рынок. Ты когда-нибудь бывала там?
— Нет. Но читала про него в интернете.
— Говорят, там есть магазинчик, который работает только по ночам. Конечно, все судачат: мол, там хозяин — призрак, но, как я поняла, это обычный ночной магазин. Среди двадцати-тридцатилетней молодежи сейчас такой тренд: хвастаться, что побывали там, и выкладывать фото на фоне таинственного дома. Пускай нам уже не двадцать, но это же не значит, что мы отстали от жизни?
Чхэ Чжуён эта идея не вдохновила, но она не стала спорить и портить подруге настроение. Ей просто не хотелось расставаться. Не хотелось возвращаться домой и сталкиваться с собственным одиночеством. Уж лучше вдвоем побродить по темным улочкам рынка. Так что, недолго думая, они вызвали такси и отправились по нужному адресу.
Ночная лавка подержанных вещей действительно существовала. Они обнаружили ее в двенадцатом часу ночи, в одном из узких переулков антикварного рынка. И для заведения с дурной славой выглядела она вполне обычно. Если и было в ней что-то необычное, так только то, что за кассой сидела маленькая девочка. Когда Чхэ Чжуён с подругой зашли внутрь, сидевший у кассы крупный лохматый пес пристально уставился на них. Со второго этажа доносился тихий голос, видимо, кто-то разговаривал по телефону.
— Как тут здорово! Надо сделать несколько кадров.
— А я, наверное, прикуплю себе что-нибудь. Все-таки день рождения.
Чхэ Чжуён обошла подругу, которая старательно искала нужный ракурс, и подошла к полкам. Ее внимание привлекли потертая от времени брошь и кружевной платок, но она повертела их в руках и в нерешительности вернула на место. Как вдруг заметила в углу у стены маленькую куколку. Это была простая соломенная кукла, но, как только Чхэ Чжуён взяла ее в руки, желание обладать этой вещью накрыло женщину с головой. Она повертела куколку в руках и заметила на ней бирку «не продается». Но решила, что девчонку можно легко обвести вокруг пальца, и решительно направилась к кассе.
Сердце стучало как бешеное.
***
Интересно, почему она пошла на вранье, лишь бы не расставаться с этой вещицей?
— Всем хорошего вечера, я домой!
Как только рабочий день закончился, Чхэ Чжуён вскочила с места и спешно покинула офис.
Глядя ей вслед, сотрудники зашептались:
— Вам не кажется, что за последний месяц она сильно похудела?
— Видимо, усиленно тренируется.
— И уходит минута в минуту, может, кавалер завелся?
— Или собачка. Ну и слава богу. Что бы там ни было, видимо, она пришла в себя.
За рулем автомобиля Чхэ Чжуён напевала песенку. Больше она не боялась возвращаться домой. Ей хотелось скорее добраться до квартиры и наконец-то придумать новой обитательнице имя. Она уже долго раздумывала, но подходящий вариант никак не приходил на ум. Чхэ Чжуён даже заглянула в книгу с трактовкой имен, которую покупала, когда была беременна дочерью, но и там не нашла ответ. Дочь же по-прежнему отказывалась разговаривать с ней.
Едва вспомнив о Сэри, Чхэ Чжуён опять ощутила голод. Пока она парковалась, вызывала лифт и поднималась в квартиру, он настолько усилился, что она была готова наброситься на что угодно. Торопливо набрав ключ-пароль на кодовом замке, она ворвалась внутрь и вытащила из шкафа упаковку снеков. Пачка с треском лопнула, Чхэ Чжуён зачерпнула горсть и уже поднесла ко рту, как вдруг ее взгляд скользнул на противоположную сторону стола.
— Упс, опять я собиралась съесть все в одиночку.
Она вернула горсть снеков обратно и достала две тарелки. Разделила содержимое пачки поровну и разложила по тарелкам, после чего одну из них подвинула на противоположный край стола. Там, на маленьком кукольном диванчике, сидела соломенная фигурка. Глядя на нее, Чхэ Чжуён принялась хрустеть снеками.
— Мне, конечно, было обидно, что я не получила эту должность, но зато теперь никто и слова сказать не смеет, когда ухожу ровно в шесть. Мне даже как-то неловко, что другим из-за меня приходится задерживаться допоздна, но, с другой стороны, я лишилась такого проекта! Имею я право хоть как-то побунтовать?
Продолжая хрустеть, Чхэ Чжуён делилась с куклой своими переживаниями, и голод, который, казалось, почти сожрал ее изнутри, начал утихать.