Страница 26 из 65
— Байтрэк мстит не матери, а тем, кто довел ее до этого. Например, отцу, который пренебрегал беременной женой, или близким людям, которые заставили женщину отказаться от ребенка.
От подошедшей вплотную девушки пахло чем-то сладким. Ким Тхэкгу подумал, что где-то ему уже встречался этот аромат. Аромат, что манил к себе в эту темную ночь. Рука мужчины сама потянулась к талии девушки, как вдруг…
Огромная тень нависла прямо над ним.
Вытянутая пасть разверзлась и, опустившись на Ким Тхэкгу, лязгнула острыми клыками прямо над ним. Тело пробила ледяная дрожь. Страх быть съеденным проник в каждую его клетку.
— Так что советую вернуть куклу. Пока не поздно.
Издав крик ужаса, Ким Тхэкгу бросился бежать. Он понимал, что это всего лишь тень, но охвативший его ужас был реальным. Задыхаясь, он бежал и бежал, пока темнота не осталась позади. Только тогда ужас наконец отступил. Еле волоча ноги, он поплелся в сторону трущоб, к дому. Но когда его дыхание выровнялось, на смену страху пришел гнев.
— Да эта стерва просто поиздевалась надо мной. Выходит, она прекрасно знала, что именно я стащил эту куклу.
Злость заставила его забыть об усталости. Вернувшись домой, он осушил бутылку соджу, схватил валявшуюся в углу куклу и швырнул ее об стену. Ему казалось, это полуулыбающееся, полуплачущее лицо насмехается над ним, и он снова и снова пинал страшную марионетку.
«Четыре!»
Но Ким Тхэкгу уже уснул и не слышал громкий голос, раздавшийся над его головой.
***
Да куда же она запропастилась?
Глаза Ким Тхэкгу налились кровью. Он нервно рылся в груде белья, сваленной в углу комнаты. Перевернул всю квартиру, но кукла как сквозь землю провалилась.
Это был на редкость удачный день. С утра ему один за другим поступали заказы на доставку, и все пятеро клиентов жили неподалеку. К тому же в посылках оказались детские игрушки, а значит, несмотря на размеры коробок, поднять их будет нетрудно. Все получатели, как один, не могли нарадоваться, что посылки прибыли точно ко Дню детей, и оставили щедрые чаевые. Однако карманы быстро опустели. Сегодня его ждало великое дело, так что Ким Тхэкгу решил как следует подкрепиться. Он заказал тарелку соллонтхана за десять тысяч вон и бутылку соджу.
— Конечно, настоящий соллонтхан не может стоить жалкие три тысячи. За такие деньги говяжью ногу разве что обмакнули в бульон и тут же вытащили! — бубнил себе под нос Ким Тхэкгу, жадно хлебая суп. Вскоре он осушил тарелку и допил остатки алкоголя, после чего заказал еще одну бутылку.
Но тут к нему обратился хозяин закусочной:
— Вы же уже съели суп, а других закусок не заказали. Куда же еще бутылка? Вам уже хватит, вставайте.
— Чего думаете, денег у меня нет? — грубо возмутился Ким Тхэкгу.
Но хозяин по-прежнему не спешил продавать ему алкоголь. Тогда Ким Тхэкгу схватил того за руку и попытался разжалобить:
— Сегодня годовщина смерти моей жены. Тоскливо пить дома в полном одиночестве, понимаете?
Тогда хозяин завернул ему тарелку соллонтхана и бутылку соджу с собой.
— Держите, раз годовщина, — протянул он пожилому клиенту полиэтиленовый пакет. Ким Тхэкгу еще побурчал для приличия, но принял пакет и вышел из закусочной на улицу.
«И денег заработал, и бесплатной едой разжился. Вот что я называю „удачный день“!»
Он чувствовал, что это хороший знак. А значит, сегодня похищение пройдет как по маслу. Напевая себе под нос, Ким Тхэкгу направился в сторону дома. Чуть ли не вприпрыжку проходя мимо рынка, он заметил прикрепленное к столбу объявление: «Скупка традиционных кукол любого вида. Триста тысяч вон за штуку». Чтобы наскрести шестьсот тысяч вон в месяц, ему приходилось без отдыха ежедневно заниматься доставкой. А тут сразу триста тысяч на руки? Он оторвал от объявления листик с номером телефона и бережно спрятал в карман.
Но ее нигде не было. Уродливая кукла, что должна была валяться где-то на полу, исчезла из квартиры.
«Советую вернуть куклу. Пока не поздно», — вспомнил он фразу девушки из переулка.
— С чего вдруг станет поздно? Разве мне грозит опасность? Да даже если бы призраки и правда существовали, я бы нисколько не испугался. С чего им нападать на меня? Разве я насолил кому-то? Нет, нет и еще раз нет! — закричал Ким Тхэкгу, продолжая поиски.
Вдруг он наткнулся на запылившуюся коробку. Он переезжал трижды в жизни: дважды после провалов в бизнесе и один раз после смерти жены. В итоге из пяти-шести коробок с вещами осталась лишь одна. Переезд после смерти жены был похож на побег, так что он просто смел все вещи, что лежали в шкафу, в одну коробку и покинул дом, сжимая ее в руках. С тех пор Ким Тхэкгу ни разу не заглядывал внутрь.
— А это что? Они все это время лежали здесь?
Лихорадочно роясь в коробке, Ким Тхэкгу наткнулся на тряпичные свертки. Внутри лежали те самые деревянные бруски. Ким Тхэкгу схватил их и вынес из дома, последовав в самый конец улицы. Там находился пустырь, где кто-то вырыл глубокую яму. Люди сваливали туда все подряд. А когда гора мусора нарастала, кто-нибудь поджигал этот хлам. Люди из администрации периодически развешивали вдоль улицы предупреждения: «Не сжигайте мусор», но все было бесполезно. Ким Тхэкгу достал из кармана зажигалку и поджег кучу мусора.
— Теперь понятно, почему мне не везло. Просто эта дрянь валялась дома.
Ким Тхэкгу бросил свертки прямо в огонь. Лучи багряного заката потянулись в переулок и задрожали, слившись с языками пламени. Надо было торопиться. После захода солнца предстояло отправляться за девочкой. А перед этим нужно было еще успеть продать куклу и выручить за нее кругленькую сумму. Если у него будет триста тысяч вон, то он без проблем скупит всю еду в закусочной. И кое-что даже останется. Довольный собой Ким Тхэкгу взглянул на костер. Погорев всего десять минут, пламя погасло. Мужчина поднял с земли палку и пошевелил ей угли, проверяя, не осталось ли тлеющих кусков, которые требовалось затушить.
— Это еще что такое?
Среди черных углей лежали нетронутые огнем куски дерева. Ровно три обрубка, которые даже не почернели. Ким Тхэкгу осторожно тронул их концом палки.
«Пять!»