Страница 22 из 65
Однако вскоре его злость сменилась сожалением. Если бы только его бизнес не рухнул. Если бы ему не пришлось расплачиваться по долгам своими пенсионными накоплениями. В такой день, как этот, единственное, чего ему хотелось, это напиться вдрызг. Но финансы не позволяли такой роскоши. А все потому, что утром Ким Тхэкгу приобрел для того самого дитя одежду и нижнее белье. Его шокировали цены на детскую одежду, но он посчитал это вложением в будущее.
Да, конечно, это инвестиция. Ведь вскоре этот ребенок будет кормить его. Межбровная морщинка разгладилась, и Ким Тхэкгу решил пройтись по парку. Этот парк пользовался особой популярностью у пожилых людей, среди которых были и постоянные посетители, что сбивались в небольшие группы. Одна из таких групп под предводительством так называемого Профессора особенно привлекала Ким Тхэкгу. Они прогуливались по парку с книгами под мышкой, одевались с лоском и нередко устраивали совместные обеды прямо в беседке. Его знакомый Фетр в шутку называл эту группу «снобами с тушечницами
6
», потому что те не шли ни на какие контакты с другими гуляющими по парку людьми. Ким Тхэкгу намеренно гулял неподалеку от беседки в надежде, что эта компания хоть раз позовет его к себе. Но те ни разу даже не взглянули в его сторону.
«А ведь мне самое место среди этих людей, — с завистью думал он. — Знали бы они, какое у меня образование».
Ким Тхэкгу побрел в сторону газона. Мужчина в фетровой шляпе и еще несколько человек сидели на траве и распивали макколли.
— Пришел? Присоединяйся. У меня тут хорошее макколли, привез из родного города. — Фетр махнул Ким Тхэкгу рукой. Тот поджал губы и присел, втиснувшись на свободное место.
Подозвавший его мужчина постоянно носил фетровую шляпу, и потому все начали звать его просто Фетр. Но Ким Тхэкгу не нравился этот выскочка. Окончивший лишь среднюю школу и зарабатывающий на жизнь поклейкой обоев Фетр общался с ним, выпускником университета, как с равным. При этом вечно делал вид, что знает все лучше всех. Такое поведение казалось Ким Тхэкгу наглостью. Однако он не отказался от предложенной еды и выпивки, приняв из рук Фетра бумажный стаканчик. Рисовая брага оставила приятное послевкусие. На закуску Ким Тхэкгу приберег историю, произошедшую с ним в метро. Правда, слегка приукрасив детали. В новой версии он не растерялся, а, напротив, дал молодому человеку ценный совет.
— Тогда я ему ответил: «Молодежь должна уважать стариков, которые подняли страну с колен». Так что вы думаете, он сразу замолчал, и слова мне не смог возразить. Что взять с нынешних молодых людей? Они ничего не умеют, кроме как языком чесать. Вон и подтверждение! — Ким Тхэкгу указал на здание напротив парка.
На стене его висел огромный баннер с надписью: «Финансируемая государством программа помощи молодежи с трудоустройством».
— У них просто нет силы воли, чтобы справиться с трудностями. Вот и сидят без работы, веселятся, транжиря государственные деньги. На что только уходят наши налоги... Я вот в молодости всего себя посвятил работе. Кому, как не мне, учить уму-разуму новое поколение?
Ким Тхэкгу продолжал возбужденно возмущаться, а Фетр тем временем постучал пальцами по дну бутылки с макколли, и присутствующие переглянулись.
— Недавно вышла статья о том, что повысят возраст льготного обслуживания в метро, — сообщил Фетр, и Ким Тхэкгу притих, услышав страшную для него новость.
— Насколько?
— До семидесяти лет.
Хуже не придумаешь. Если это правда случится, то ближайшие пять лет он даже доставкой заниматься не сможет. Ким Тхэкгу стукнул себя бумажным стаканом по колену и воскликнул:
— Да кто им позволил уре́зать льготы населению?!
Вены у него на шее вздулись, но сидящие рядом глядели на этот концерт с равнодушием. Ким Тхэкгу продолжал возмущаться, и люди, зевая, начали расходиться. В конце концов рядом с ним на лужайке остался лишь Фетр.
— Ой, ладно, что с них взять? Таким интеллектуальные разговоры не по зубам, — буркнул Ким Тхэкгу, посмотрев по сторонам.
Он вел тайное наблюдение. И от того, где находится его объект, зависела стратегия будущего поведения. Вдруг лицо мужчины просияло, и он бросил:
— Погоди-ка.
Ким Тхэкгу вскочил с места и побежал ко входу в парк, где вручил конфету девочке, которую все это время искал глазами.
Когда он вернулся, Фетр удивленно заметил:
— Что это на тебя нашло? Впервые вижу, чтобы ты угощал детей. Я думал, они тебе не нравятся. Не ты ли однажды высказал женщине, гуляющей с коляской, что ее ребенок слишком громко кричит?
— Так он орал на весь парк. Не понимаю, зачем тащить младенцев на улицу? Сидели бы с ними дома.
— А та девочка? Она же тоже ребенок.
— Эта другая. С ней и поговорить есть о чем, и послушная.
— Ах вот как? Ну все ясно. Признавайся, отношения с детьми не клеятся? Тут же как: если отец с младенчества твердит ребенку: «Какой ты у меня любимый, хороший», обнимает и души в нем не чает, то и ребенок ответит отцу тем же. Однажды скажет: «Папа, как же я тебя люблю». Нельзя только ворчать и попрекать, считая, что в этом и есть отцовская роль.
— У меня нет своих детей. У жены все три беременности закончились выкидышами, — нахмурившись, буркнул Ким Тхэкгу и осушил стакан.
— Прости, не знал, — виновато опустил взгляд Фетр и подлил товарищу еще.
— Хаён, конечно, умница. Гляди-ка. Даже этот сноб Профессор ее заметил и подкинул карманных денег.
Ким Тхэкгу тут же посмотрел на беседку. Компания, что ни разу не взглянула в его сторону, теперь окружила девочку и хлопала в ладоши. Видимо, та пела им какую-то песенку.
— Хаён? Вот как ее зовут…
— Да, Со Хаён. Знаешь закусочную у торговых рядов в подземке? Так вот, она внучка хозяйки заведения. После школы помогает бабушке на кухне, бегает по поручениям в парк и на рынок. Вон, даже карманные деньги умудряется заработать. Очень смышленая девочка.
— А родители где?
— Ты что же, не знаешь? — Фетр понизил голос и продолжил полушепотом: — Сын хозяйки закусочной убил свою жену и пытался убить дочь. Поэтому теперь эта старушка и воспитывает внучку одна. Об этом же во всех новостях трубили, и потом район еще долго гудел, обсуждая ту жуткую историю.
— А сын?
— Понятия не имею. Может, умер, может, в тюрьме сидит. Кто нам расскажет? Было б чем хвастаться. Люди, конечно, спрашивают, но старушка молчит как рыба.