Страница 13 из 65
Ли Мисон была женщиной пятидесяти четырех лет, которая очень любила лезть ко всем с непрошеными советами. Начиная с тридцати пяти лет она работала внештатным оператором сразу в пяти-шести колл-центрах, а потому и по возрасту, и по опыту опережала даже главу отдела с директором центра. Возможно, поэтому глава отдела звал ее просто «тетушка», тогда как к другим обращался строго по имени или же номеру оператора. Однако все понимали, что это фамильярное обращение вовсе не свидетельствует о более теплом отношении к сотруднице. Особенно в те моменты, когда Ли Мисон лезла не в свое дело, глава отдела обращался к ней особенным тоном, протянув последнее «а-а-а» в слове «тетушка» с таким презрением, что оно передавалось всем в отделе. Вскоре и остальные сотрудники начали обращаться к ней только так. Мало кто, как Юн, звал ту более радушно «тетушка Мисон», добавляя имя. Ким Гюри же решила не примыкать ни к одной из сторон и звала коллегу просто «онни»
4
.
Главу отдела раздражало, что Ли Мисон вечно сует нос не в свои дела.
Она не курила. Однако ежедневно захаживала в курилку и раздавала всем мятные конфеты. Мало кто искренне радовался такой заботе. А Пак и вовсе открыто язвил: «Суете в надежде, что бросим курить?» Не желая попасть в опалу, Ким Гюри пыталась отказаться от конфет, но в итоге нет-нет да и принимала их. Ведь она на личном опыте убедилась в реальной пользе тех самых непрошеных советов Ли Мисон. Именно она научила Ким Гюри правильно отвечать на грубость, объяснила важность обратных звонков, научила сортировать личные данные клиентов и многое другое. Иными словами, завалила Ким Гюри полезными ноу-хау и знаниями, которыми другие сотрудники делиться не спешили.
— Зачем вы мутите воду в коллективе? Чего добиваетесь своими подсказками? Операторы должны соревноваться друг с другом. Только конкуренция даст хорошие результаты.
Глава отдела называл операторов с высокими показателями «скаковыми лошадьми» и предпочитал, чтобы они конкурировали друг с другом. Именно поэтому он так злился, наблюдая за тем, как Ли Мисон обучает новичков. Ведь это была скаковая лошадь, сбежавшая со своей дорожки.
— Ну, руководитель, по сути, прав. Это ж все равно что пригреть змею на груди. Тетушка и сама все понимает.
— Видимо, считает, что ее показатели не упадут.
В курилке любили посплетничать о Ли Мисон, и она прекрасно знала об этом.
— Ну и что в этом такого? Гюри, ты знаешь, что «тетушками» раньше всегда называли чужих мам? Но, если подумать, какая разница — твоя мама или чужая? Мама есть мама, а на матерей ведь часто раздражаются, — однажды со смехом сказала ей Ли Мисон.
В один прекрасный день она вдруг предложила запросить у руководства компании «физкультперерыв», чтобы два раза в день по десять минут вставать и разминать затекшие мышцы. Все были ошарашены подобным предложением.
— Ты что, из-за каких-то двадцати минут готова поругаться с начальством?
— Ну почему «каких-то»? Мы же сидим по девять часов кряду. Сотрудники выходят на две-три минуты покурить или налить себе кофе, а все остальное время мы не сходим с места. Мне дочка как-то сказала, что если размять тело, то и душа расправит крылья.
— Да что ты говоришь? Хорошо иметь такую умную дочку. Но неужели ты не знаешь, что компании ненавидят любую групповую деятельность сотрудников?
Никто не обрадовался предложению Ли Мисон. Даже Юн сомневалась в целесообразности такой затеи. Ходили слухи, что операторы другого колл-центра создали профсоюз, после чего в коллективе начались постоянные стычки с руководством. Чтобы сдержать энтузиазм профсоюза, компания намеренно не принимала новых сотрудников, что удвоило нагрузку на весь персонал. В колл-центрах с вечной текучкой свалить всю работу на действующих сотрудников было типичной тактикой борьбы с профсоюзами. Руководство компании прекрасно понимало, что у сотрудников не должно быть лишнего свободного времени и возможности подружиться с коллегами. Для этого в коллективе намеренно поддерживалась прохладная атмосфера конкуренции и разобщенности. И чем сильнее компания эксплуатировала сотрудников, допуская со своей стороны несправедливое отношение, тем активнее поддерживала этот холод.
Поэтому предложение Ли Мисон никто не воспринял всерьез. Но ровно до тех пор, пока она не начала устраивать себе перерывы, отлучаться в коридор и в одиночку заниматься там гимнастикой. Каждый день ровно в четыре и в шесть часов вечера она в течение десяти минут делала упражнения. День-два никто не жаловался. Но, чувствуя вину за свой отказ поддержать предложение Ли Мисон, коллеги начали вместо нее отвечать на звонки. А на пятый день принялись в открытую возмущаться. Спустя неделю глава отдела публично осудил Ли Мисон:
— Тетушка, как можно быть такой эгоисткой? Пока вы там наслаждаетесь фитнесом, коллеги взваливают вашу работу на себя. Разве не видно? Они даже в туалет отлучиться не могут и тянут руку, чтобы их отпустили.
— Послушайте, так в этом-то и проблема. У нас даже отойти по нужде нет времени. Считаете нормальным, что коллектив отпрашивается и ходит по очереди? Нормально, что у нас нет даже десяти минут, чтобы размяться? Я же предложила поделить нас на группы, если нет возможности отпускать всех на физкультперерыв одновременно.
— Тетушка, у нас в среднем две минуты на человека. Пока вы там целых десять минут прохлаждаетесь, оставшимся в зале операторам приходится напрягаться в три-четыре раза сильнее. Да что там говорить, вы и так понимаете, что терять эти десять минут невозможно. Если накопятся отложенные звонки, кто возьмется работать сверхурочно? Вы?
— Значит, надо как-то сократить количество звонков.
— Издеваетесь? Головной офис будет в восторге от этой идеи. А как же мои показатели? Если конкретно вам что-то не нравится, направляйте претензии фирме, которая заказала наши услуги.
— А разве это не ваша обязанность как руководителя отдела?
— Молчать! От таких эгоистов, как вы, вечно одни проблемы.
Ноздри главы отдела раздувались от гнева. Ким Гюри опустила глаза. Ей не хотелось встречаться взглядом ни с руководителем, ни с Ли Мисон. Искоса взглянув на остальных сотрудников, Ким Гюри заметила, что все они потупились.
— Только попробуйте что-нибудь вытворить! — вскричал глава отдела, и все склонили головы еще ниже.