Страница 8 из 39
Лара почувствовала себя странно, когда увидела себя же, появившуюся из-за угла, в одежде, впопыхах наброшенной поверх ночной рубашки. С напряженным выражением лица Лара торопливо приближалась к кошкам, чтобы проверить, в каком они состоянии. Ее глаза сузились, когда она увидела разбросанные вокруг нетронутые консервы с кошачьей едой. Мама-кошка лежала с пузырьками слюны в уголках рта. Было очевидно, что кто-то намеренно отравил ее. Лара безучастно наблюдала за тем, как ее копия подбирает едва дышащих маму-кошку и котенка.
– Я говорю это только сейчас, но спасибо тебе. Если бы не ты, эти двое, скорее всего, не выжили бы.
Лара смущенно улыбнулась. Как ни странно, она не помнила, что именно произошло дальше. На ее пути появился Джерон, она последовала за ним в ветеринарную клинику, а потом… Лара тряхнула головой. Мысленно оглядываясь назад, она осознала, что с того дня ее жизнь наполнилась странными событиями. Почти каждый день на пороге ее дома появлялись тела мертвых животных, которые, казалось, просто крепко спали. А иногда она чувствовала, как соседские кошки и птицы особенно приветливо встречали ее на улице.
«Из-за этого мне приходилось каждое утро носиться с лопатой по общественному кладбищу на холме».
Погруженная в свои мысли Лара внезапно снова очнулась в пекарне. В этот момент, не встречая никакого сопротивления, Джерон тянул ее куда-то, ухватив за рукав. Он подтолкнул Лару к абрикосовой тарталетке.
– А теперь давай перейдем к практике!
– Стой, практика? Я пока не…
– Для начала нам нужно подписать трудовой договор и…
«Это еще что такое?» – Лара в недоумении нахмурила брови.
Она ни за что не хотела связываться с этими странными существами, ей было непонятно, как в таком неприметном захолустье могла появиться подобная пекарня. Как бы то ни было, Лара отличалась от своих сверстников. Те вещи, которые другие воспринимали как должное, для Лары были чем-то из ряда вон выходящим. Когда Лара оканчивала начальную школу, бизнес ее отца прогорел, и семья переживала не лучшие времена. Тогда же умерла мама. Лара не успела подготовиться к новым занятиям и, перейдя в среднюю школу, часто не справлялась с учебой. Учительница заверила, что она может спрашивать ее обо всем, что ей непонятно. Это обещание заботы казалось Ларе ее единственным шансом стать нормальной. Но другие дети, уже успевшие усвоить основную программу, вопреки ожиданиям Лары, видели в ней капризную девчонку, которая пытается привлечь к себе как можно больше внимания, донимая учителя вопросами.
«Даже сегодня. Я просто хотела поделиться своими материалами, а они начали шептаться за моей спиной».
На урок рисования попросили принести старые журналы и газеты, чтобы сделать коллажи из вырезок. Сэа ничего не подготовила к уроку, и учитель предложил Ларе поделиться с ней своими материалами. Лара согласилась, но ответом на дружелюбие стали лишь упреки, что она нищенка, которая собирает макулатуру. А теперь Лара находится в компании Манё, говорящего кота, кругляшей и небожителей. Да еще оказалось, что у нее есть удивительные способности. Похоже, ее пытались втянуть во что-то настолько необычное, что никак не вписывалось даже в рамки самого «необычного».
– Ты можешь отказаться, если не хочешь, – сказала Манё положив перед ней контракт и ручку, которую до этого крутила в пальцах. Лара остановила широко распахнутые глаза на Манё. – Но ты больше никогда не получишь такое предложение. Я ведь тоже довольно занятой человек, – добавила Манё, бросив короткий взгляд на ряды кругляшей. – Я не хочу лишать тебя возможности жить нормальной жизнью.
Ее слова звучали искренне. Лара молча кивнула. Ей даже показалось, что взгляд Манё изменился и теперь она смотрела на Лару по-другому.
– Смотри, как она старается! Как похвально. Но только это не твое дело, не влезай туда, где тебя по головке не погладят. Небеса уже все решили, – безапелляционно заключил Джерон.
Манё недовольно фыркнула.
– Ты так говоришь, потому что с ними заодно. А говорил, ничего страшного, если она откажется.
– Не смей больше переступать черту.
– Ой, посмотрите, какой страшный, ужас. Думаешь, прожив шестьсот лет, я все еще испытываю страх?
Лара удивленно уставилась на Манё. Как можно поверить, что ей уже 600 лет? Напряженная атмосфера смутила Лару, она сидела тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Они еще обменялись несколькими колкостями, пока наконец не отвернулись друг от друга. Манё больше не издала ни звука. Зрачки Джерона расшились, а усы распрямились так, что их можно было легко пересчитать.
– Ты забыла, что написано в нашем контракте?
Слова Джерона заставили Манё вздрогнуть, словно от удара. Манё поджала губы, ее глаза сузились и так ярко заблестели, что казалось, она готова тотчас убить Джерона.
Вдруг раздался чужой голос:
«Погладь меня».
Стремительно нараставшее напряжение спало от одной фразы. Лара и Джерон сразу поняли, кому принадлежит голос. Абрикосовая тарталетка незаметно примостилась рядом с ними, перебирая ярко-оранжевый пух своим маленьким желтым клювом. Она издала довольный писк. Лара была так ею очарована, что принялась помогать приводить в порядок перышки. Тарталетка стала забавно поворачивать голову в стороны и закрыла глаза от удовольствия.
«Ты нужна нам».
Лара почувствовала кончиками пальцев слова, доносящиеся из самой души тарталетки, и немного отодвинулась.
– Все нормально. Послушай, что она еще скажет, – объяснял Джерон.
Манё по-прежнему не смотрела на них. Лара окинула взглядом кота и ведьму и переключила все внимание на тарталетку.
«Нам тоже! Нам тоже ты нужна!»
«Мне так нравится, как ты пахнешь!»
«А можно мне тоже лизнуть?»
Лара изумленно переводила взгляд с одного кругляша на другого. Манё осторожно приблизилась к Ларе и тихо произнесла:
– Они полностью пробудились, теперь ничего не поделать.
– Пробудились?
– Да. Обычно я едва ощущаю их свет и энергию. В отличие от тебя я не могу видеть их истинную форму, не могу дотронуться до них или услышать их голоса. Но теперь ты увидела, на что ты способна. Возможно, тебе просто стоит послушать их и принять все это.
– А… И что же мне теперь делать?
– Ты должна принять решение. Сама.
В этот момент послышался звук открываемой двери. Лара и Манё прервали разговор, чтобы посмотреть на вошедших. В пекарню вошли три женщины, каждая с выражением настоящей печали на лице.