Пекарня ведьмы

– Да, наша настоящая работа. Мы помогаем кругляшам исполнить их последнее желание. Каждая душа уникальна, но все, кто рождается и умирает, в момент смерти загадывают свое последнее желание. Тебя это тоже коснется. Но взаправду это не такое уж грандиозное желание. Большинство из них самостоятельно исполняют свое желание и быстро отправляются в следующее путешествие – в загробный мир. Но кто-то должен помочь им на этом пути. Вот зачем существуют такие, как мы.

– Мы?

– Точнее, сила, как у нас. Например, способность совершать религиозные обряды или заимствовать силу шаманов. Ну и, конечно, мы имеем официальную лицензию, полученную от небожителей, но это уже совсем другая история.

– В целом понятно. Так, и какие желания они загадывают?

– Самые разные. Если привести конкретные примеры, то один хотел снова попробовать торт с муссом из сладкого картофеля, который приготовил ему хозяин на день рождения. Другой хотел снова пройтись по району, где при жизни гулял каждый день, и проверить, остались ли на прежнем месте его метки. Третий хотел показать, что его смерть совсем не так печальна. По большей части они хотят, чтобы покинутые ими семьи и друзья ни о чем не волновались и жили счастливо.

– А-а… Оказывается, желания вполне конкретные и очень трогательные. Но что, если клиент не сможет приехать в пекарню?

– Это тоже очень хороший вопрос. Именно с этого начинается наша работа.

Джерон взобрался на полку с выпечкой и сделал несколько неторопливых шагов, пока не добрался до нужного места. Там лежала тарталетка, казавшаяся при ближайшем рассмотрении необычайно блеклой и тусклой по сравнению с остальными изделиями.

– У нее осталось не так много времени. Если ее желание не будет исполнено, она засохнет, как черствый хлеб. Даже если ей удастся перебраться в загробный мир, ее неисполненное желание останется с ней. И когда придет время перерождаться, она появится на свет с недостаточно чистой душой. И это обязательно повлияет на ее следующую жизнь. Испорченные семена, посаженные в промерзшую землю, не дают нужных плодов. Еще три дня. У нее осталось всего три дня, а за ней никто не приходит. Что бы ты сделала в этой ситуации?

– Ну, есть несколько вариантов. Во-первых, мы можем доставить ее клиенту или привезти клиента сюда?

– Отличный ответ. Это именно то, что мы делаем. Небожители поручили нам довести каждого кругляша до конечной смерти. Поэтому мы ни в коем случае не должны допускать ситуации, при которой у нас остается выпечка, – пояснял Джерон, обводя взглядом лежащие на полках булочки.

– Чертовы старики, вечно рыскают в поисках новой марионетки, да еще навязывают свои дурацкие условия.

– Эй, следи за языком! – низко прорычал Джерон в ответ на едкость Манё.

Манё метнула на кота яростный взгляд и уперла руки в бока.

– Следить за языком? Ха, какая наглость! Этого ты от меня ждешь? Эти мерзавцы какое-то время бродили по окрестностям, прежде чем ворваться к нам и зажарить духа моей семьи. Они захватили мой дом. И что потом? Они приказывают немедленно открыть пекарню, потому что на небесах закончились сотрудники? Что за бред?

Лара вопросительно уставилась на Джерона. Но тот сидел с полуоткрытыми глазами и делал вид, будто ничего не происходит.

– А в довершение всего они притащили кучу мерзких гоблинов и приказали испечь гречневый хлеб, даже не гречневое желе, и устроить пир.

– Гоблинов?

– Ага, и пригрозили, что они никогда не уйдут, если я этого не сделаю. Ну что за банда разбойников… – изливала душу Манё.

Джерон лениво зевнул, всем своим видом выражая скуку. Его реакция только еще больше распалила Манё, она злобно пообещала, что будет напоминать ему об этом при каждом удобном случае. Лара подумала, что помимо взаимной неприязни между ними есть что-то еще, и тихонько переместилась ближе к абрикосовой тарталетке. Тарталетка искоса взглянула на приблизившуюся Лару, а затем равнодушно свернулась калачиком. Вид у нее был, мягко говоря, не слишком уверенный. Лара подняла палец и мягко провела им по ее спине, медленно погладила шерстку. Тарталетка слегка вздрогнула, но вскоре постепенно начала расслаблять плотно прижатые к телу голову и лапы.

– У тебя очень хорошо получается. Так и думал, они никогда не ошибаются! – восхищенно воскликнул подкравшийся Джерон. Лара догадалась, что «они» – это боги.

– Но почему они решили, что именно я должна стать сотрудником пекарни?

В предвкушении объяснений в глазах Джерона загорелись искорки, а переносица пару раз дернулась.

– Во-первых, я уже убедился в твоем таланте.

– В моем таланте?

– Да. В твоем совершенном и удивительном таланте.

Брови Лары сдвинулись к переносице. Она понятия не имела, какой такой совершенный талант она успела проявить и когда. Пока Лара была погружена в раздумья, сидящий на полке Джерон оторвал зад от полки и вытянул задние лапы прямо к потолку. Он выпрямил туловище и слегка вилял вздернутым, с загнутым кончиком хвостом. Лара сосредоточила все свое внимание на хвосте Джерона. Заметив взгляд Лары, Джерон встал к ней спиной и повернул голову.

– Прошлая ночь. Вспомни день, когда ты впервые встретила меня.

Лара встретилась взглядом с Джероном и почувствовала, как в голове у нее помутилось. Прошлая ночь… При этих словах в сознании Лары появились образы необычайно яркой луны и двух янтарных кошачьих глаз.

– Это был не сон… – растерянно пробормотала Лара, открыв глаза.

Перед глазами уже простирался переулок, расположенный за ветхим домом, где она жила.

– Туда, смотри туда, – шептал Джерон, внезапно оказавшийся на ограде.

Там, растянувшись на холодном асфальте, жалобно мяукала мама-кошка с полосатым серым котенком.

– Вот оно! Да, это те, кого ты спасла в тот день. – Лара удивленно посмотрела на Джерона. –  Помнишь? Вопли, которые ты тогда услышала?

– Да, она так умоляла спасти их… Погоди, но кто это говорил? Неужели тогда я тоже…

– Да. Уже тогда ты слышала голос души. Жизнь той мамы-кошки висела на волоске. Как тебе известно, кошки не могут говорить человеческим голосом.

Глаза Лары широко распахнулись. Когда воспоминания, которые она приняла за сон, нахлынули на нее, она поняла, что все сказанное Джероном было правдой. В этот момент раздался отчетливый звук шлёпка по асфальту.

– Этот звук…

– Да, это ты.