Страница 27 из 82
— Никаких комитетов, а то всё скатится в говорильню. Через недельку приезжай ко мне с этими размышлениями, сядем и обсудим. А после подумаем, что из этого можно сделать.
Ковалёв набычился, помолчал задумчиво.
— Боязно, Ваше Высочество. Я цифр по другим княжествам не знаю, штатов не знаю. Вдруг не потяну.
— Цифры дело наживное: запросишь, я распоряжусь, чтобы дали тебе любые. А вот неравнодушие ни за какие деньги не купишь. Человек за дело болеющий, перевесит десять канцелярий.
— И Багрова со Стрежневым, значит… можно привлечь? — он спросил это почти недоверчиво.
— Нужно.
Что-то в Ковалёве со скрипом разжалось. Он кивнул — медленно, основательно
Следом, дождавшись паузы, заговорила Шукаловская, и голос у неё был ровный до звона, словно ждала этого момента.
— Раз пошёл такой разговор, Ваше Высочество, скажу и я. Гусевские купцы замучили меня подношениями. До того дошло, что я готова просить об отставке, — она открыла свою папку и выложила на столик передо мной несколько листов, исписанных убористым канцелярским почерком. — Здесь реестр: всё, что присылали, с первого дня в должности, и всё, что возвращено, по описи. Беда не в коробках, коробки я отсылаю. Беда в том, что несут их у всего города на виду, а возвращаю я их без свидетелей. По лавкам уже шепчутся, кем я куплена: кто говорит — Морозовыми, кто — Свиридовым. Сами же носят и сами же считают, кто больше дал и кому какая преференция вышла. Если у вас, Ваше Высочество, есть на мой счёт хоть тень сомнения — я подам в отставку нынче же.
— Реестр оставьте, — сказал я. — Интересно будет почитать, чем Гусь-Мальцевский богат.
И тут вскочил Юшков.
— Ваше Высочество, тогда уж и я! — выпалил он и стал ещё бледнее давешнего. — Прошу отставки. По причинам… личного характера.
— Однако, — я откинулся в кресле и оглядел всех троих с усмешкой. — Сбежать хотите. Один на один меня с проблемами оставить. А княжествами кто управлять станет? Мне не разорваться. Садись, Владислав Евсеевич, и выкладывай, что у тебя за причины такие.
Юшков сел, сдвинувшись на самый край кресла.
— У меня… — он собрался и пошёл, как в атаку: — У меня роман с княжной Анастасией Тюфякиной, Ваше Высочество. Дело идёт к свадьбе. И всякий, кто об этом узнает, подумает одно. Ландграф женится на дочери князя из шкурных соображений, под себя династию строит. Я такой тени на вашу службу класть не хочу. Потому прошу об отставке.
— А сам-то как думаешь, — спросил я, не спеша, — выйдешь в отставку — Тюфякин за тебя дочь отдаст?
Юшков открыл рот. А после стал размышлять честно, вслух.
— Не отдаст, Ваше Высочество. Ландграф княжне, почитай, ровня. Титул хоть и ниже, а власти больше. А отставник — нет. Никем я буду без должности, так что не отдаст.
— Дальше думай.
— Да Насте всё равно! — вскинулся он. — Она хоть в шалаш со мной жить пойдёт. Убежит от родителей. Любовь у нас!
— Верю. Теперь думай с другой стороны. Отчего Тюфякин сейчас не против?
— Надеется… через меня на дела влиять, — нехотя выговорил Юшков. — Привязать к семье. Оттого я и прошу…
— А получается у него на тебя влиять?
Юшков мотнул головой и вдруг замер, изумлённый собственным выводом:
— Нет, я личное со службой не путаю. Да и Настя понимает это, не то что… — он осёкся, но все поняли, что говорит он про Тюфякина.
— Раз влиять на тебя не получается, — усмехнулся я, — то зачем ты в отставку собрался, жених?
Он сидел, хлопая глазами, скулы пошли красными пятнами. Ковалёв в своём кресле беззвучно трясся от смеха. Даже Шукаловская спрятала улыбку, вежливо отпив ликер.
Я поднялся, и смех стих сам собой.
— Теперь послушайте меня, все трое. Никого из вас я в отставку не отпущу. Мне верные люди нужны — мне с вами государство строить. А в преданности вашей я не сомневаюсь, и вот почему. Вы ко мне пришли с проблемами. Вы их видите и ими болеете. Если бы ты, Еремей Гордеевич, армейской беды не видел, ты бы меня за глаза с приятелями ругал, а ко мне с вопросом не пришёл. Если бы ты, Евдокия Семёновна, по банкетам да открытиям ходила и беды в подарках не видела, купцы бы тебя давно с потрохами купили. А если бы ты, Владислав Евсеевич, за должность цеплялся, чтобы браком своим не рисковать, — вот тогда бы нам с вами было не по пути. Трудностей на службе всегда будет вдоволь, без них не бывает. Но вы их видите, подходите к ним вдумчиво и меня не предаёте. Значит, на ваши должности я нашёл правильных людей. — Я взял рюмку и поднял её. — За это и выпьем.
Выпили молча. Молчание бывает разное. Это было из тех категорий, когда всё понятно без слов.
— А теперь на отдых, — сказал я, ставя рюмку. — Час поздний, вы намаялись с дороги. Отчёты завтра в официальном порядке сдадите в канцелярию, и впредь с личными вопросами прямо ко мне, без церемоний.
Сам я спать не ложился. Пока они расходились по гостевым покоям, Галиев уже прогревал двигатель на дворцовой площадке. Дела во Владимире я закрыл, а в Белгороде меня ждало то, что нельзя было доверить ни канцелярии, ни чужой охране.