Страница 187 из 220
Потом пошли ухищренные высказывания ученых и чиновников. Странная штука, думал я, что же их объединяет, почему они так ополчились все же на Некалина, почему они увидали в его системе явную связь с якобы буржуазными направлениями? Почему же не нужен он всем сидящим в зале? Почему так активно они набросились на Некалина, когда он стал говорить о своей системе? И я понял: он, Некалин, говорил об Идеале. И этот Идеал противостоял всей своей сутью сидящим в зале. Им не нужен Идеал мыслящего, раскрепощенного человека. Им нужен Идеал робота — работать нужно! Порядок чтобы был! И никаких раскрепощений духа и тела! — либо идеал другого порядка, этакого сытого чиновника: бездумное выполнение циркуляра, готовность быстро променять работу на другую, если на этой другой дадут на двадцатку больше, да паек, да прочие блага, и наконец, самое главное: умение не пущать! Я не выступил тогда и до сих пор не могу простить себе своего малодушия. Я помню, как тогда глядели на меня и председательствующий Григорьев, и сидевший рядом с ним Кособоков. Они впились в меня, будто говоря: «Ты должен молчать!» И я сдался. И гнусные оправдания про себя плел: «А что, этот Некалин меня никогда не поддержал бы. Одеяло только на себя тянет». Я не смотрел тогда на Некалина. Он сник. И смотрел на меня. Ждал. Думал, что родственная душа должна прорезать тишину. Решение хоть и приняли обтекаемое, а все равно оно означало, что Некалину не место в школе. Просто не рекомендовалось дальнейшее изучение и внедрение его методики. Ох, как глядел на меня потом Некалин! Жалобно. Как же я ненавижу такого рода взгляды! Сердце рвется на части. Некалину что-то промямлил в коридоре, вроде того, что тактически было бы неверно выступать.
Он пожал плечами. И снова обдал меня жалостным огнем.
Я много позднее думал: общество установило градацию приспособленчества. Меру конформизма. Я и Кособоков — это одна мера, в которой Кособоков является, как мне кажется, реакционным звеном, а я — прогрессивным. А вот в системе «Я и Некалин» мне явно отводится роль догматика-реакционера, а он, Некалин, борец за истину, страдалец и проповедник. А в системе «Некалин — Орлов» — прогрессивная позиция за Леней. Странная штука это градация праведности и неправедности. Кто ее устанавливает? Как она складывается и развивается? И как иной раз стремительно меняются ценности!
Помню был момент, когда Некалин пошел в гору. Было это в восемьдесят четвертом году. Ошеломительный поворот. Его цикл статей о гармоническом развитии школьников напечатали в Америке. Кому-то наверху эти статьи понравились, Некалину из Штатов пришло приглашение, и он с почетом отправился на международный симпозиум.
Я в те дни сказал Григорьеву:
— Может быть, и нам пора изменить к Некалину отношение?
Он улыбнулся:
— Знаю, знаю все, но повременим.
— Чего уж временить? — возразил я.
Но Григорьев многозначительно поднял палец вверх. Я знал этот великий жест вечного председательствующего: ждать надо. Что там произойдет наверху, еще неизвестно. И он был прав. Не прошло и полгода, как снова ко мне пришла Соснова, верная помощница Некалина. Она уже побывала в двадцати местах. У нее точная программа — я должен переговорить с Григорьевым. Да, как бы невзначай рассказать о Некалине, которому сейчас нужен один письменный отзыв. О чем? О том, что он нормально работает. Господи, но для чего? Это и так всем известно! Известно-то известно, а вот появилась новая ситуация.
— Понимаешь, — и Соснова перешла на шепот, — приезжали из Америки. И он их встречал. Допустил в общении какие-то неточности. Он и сам не понимает, какие. Кто-то написал на него жалобу.
— Ну и что? — громко сказал я. — Я убежден, что Валерий Петрович все уладит. Надо только подождать…
— Да куда уж ждать. Клуб закрыли. Помещение отобрали. Он без работы.
— Надо поговорить с Кособоковым, — говорю я.
— Ты же знаешь, как Кособоков настроен по отношению к Некалину. Он его на дух не выносит. Но сказал мне, если вы его снова к себе возьмете, он не будет возражать…
Господи, как это похоже на Эдварда! Только бы самому не отвечать…
Боже мой, ну что за странная штука эта педагогика! Нигде так не душат добрые и смелые начинания, как в школе. Если хочешь, чтобы тебя немедленно прогнали с работы, очернили, довели до инфаркта, задумай что-нибудь по-настоящему государственное и великое, попытайся это государственное и великое потихоньку претворять в жизнь — и ты в один миг попадешь в изгои!