Страница 24 из 52
– Никаких уволюсь. Да, это сложно. Но поверь мне, есть вещи, через которые просто нужно пройти. Испытать себя на прочность. Ты, конечно, можешь сбежать. Если есть хоть одна причина, кроме Вадима. Зарплата или начальник не устраивают. Любая причина. Запомни: ты не должна быть жертвой. Позиция жертвы – слабая и беспомощная. Ты как черепаха – лежишь на спине и дергаешь ножками. А все смотрят. Умиляются или жалеют. Но тебе приходится ждать, чтоб кто-то помог, перевернул. А ведь может куча времени пройти, пока помогут. Твоего времени. Сколько ты намерена пролежать на спине?
Я слушаю ее. И понимаю, о чем она говорит. Нет, я не черепаха точно.
Мама тогда прожила у меня неделю. И всю эту неделю она разговаривала со мной. И я потихоньку оживала. А потом она уехала. Но во мне появились силы жить. И наблюдать. Даже появился какой-то азарт. И план на ближайшие месяцы. Я знала, что это еще не конец.
А потом он обчистил мою квартиру. Крохобор несчастный. А я сделала вид, что ничего не произошло. Потому что так легче, чем выяснять отношения из-за чайника, купленного на общие деньги. Решила просто наблюдать. И ждать. Когда мимо проплывет труп моего врага.
Пока Вадим строил отношения с новой любовью, я затеяла ремонт. Сделала перестановку, перекрасила стены. Не сама, конечно. Но выбирала все я.
На работе продолжала встречать эту парочку. Они выглядели достаточно счастливыми. А я старалась быть максимально равнодушной. Получалось неплохо. Уже не выла по вечерам, а читала книги и смотрела фильмы. Иногда накатывала тяжелая депрессия. Тогда я звонила маме или лезла на женские форумы.
Там реально можно почувствовать, что нас целый легион. Женщин, которых обидели. От этого было легче. Ощущать поддержку и заботу от них, разделять опыт, советы. А говорят, мир становится равнодушным. Ничего подобного. По крайней мере, не в нашем женском легионе обманутых дам.
Решение сменить прическу и пойти на танцы по выходным было непростым. Это был не выход из зоны комфорта. Это переворот устоявшегося мира. Но я справилась. И радовалась этим переменам.
Было ощущение, что нет меня прошлой. Чувства совершенно другие. Стоило перемены впустить в свою жизнь, и я сама начала меняться.
Это заметили коллеги. Кто-то говорил, что я так бешусь. Шептались, что пытаюсь мужа отвоевать. Кто-то очень поддерживал и говорил, что я стала краше. Даже шеф однажды заявил, что я стала выглядеть моложе.
Эти слова я потом перебирала в памяти и пробовала на вкус. Подходила к зеркалу и долго-долго себя разглядывала. Перемены, происходящие со мной, радовали.
Прошло два месяца с тех пор, как Вадим собрал вещи и ушел. На развод мы так и не подали.
Я решила ему написать:
«Вадим, пора нам разводиться. Давай уже дойдем до загса»
Ответ пришел скоро:
«Давай встретимся завтра в перерыв, пообедаем»
«Ок»
Про чайник и микроволновку я напоминать не стала. Как и про то, что Марину разорвет на части, если он пойдет со мной обедать. Никакого сарказма. Только холодная голова. Я не склочница какая-то там.
Вадим выглядел не очень. Во-первых, ему было очень неловко. Во-вторых, мог бы погладить рубашку. И галстук выбрать другой. Да, я придираюсь. Но хоть это я могу себе позволить?
Естественно, вслух ничего не говорю. Только сдержанно улыбаюсь из разряда «не очень рада видеть, но что поделаешь, ситуация вынуждает».
Мы усаживаемся, заказываем еду и смотрим друг на друга.
Я поглядываю на часы.
– Хорошо выглядишь, – говорит мне.
– Спасибо. Ты тоже. Но давай к делу. Разведут нас быстро, так как детей нет. Надо заплатить пошлину и написать заявление. Давай уже займемся этим?
Он смотрит на меня и кивает.
– Если у тебя есть какие-то имущественные претензии, то давай решать здесь и сейчас. Не надо было забирать по-тихому чайник и прочее. Стоило попросить.
Он щурится.
– Какой чайник?
– Не придуривайся, я видела, как машина Марины отъезжала от нашего дома. А когда зашла в квартиру, не нашла там чайник, телевизор и микроволновку. Мне не жалко. Но это некрасиво, согласись? Я бы все тебе отдала и купила новое.
Он ошарашен:
– Нет у нас никакого чайника и микроволновки. Может, тебя обокрали? Ты не вызывала полицию?
– Прекрати. Я видела ее машину. Какая полиция?
Было заметно, что он удивлен. Да нет, шокирован. Посмотрел на телефон. На часы. И встал.
– Прости, у меня сейчас дела. Я тебе попозже напишу. Надо бежать.
Положил деньги на стол и вышел из кафе.
Я смотрю на его спину. И ловлю себя на мысли, что очень скучаю по нему. Очень. Впервые за долгое время захотелось плакать. Но в голове появились и другие мысли. Что это было? Марина сама ко мне залезла?
На следующий день Марина позвонила мне домой:
– Ненавижу тебя. Чтоб ты скорчилась в муках, дрянь.
– И тебе привет. Что надо?
Но она положила трубку, так и не объяснив мне свой странный порыв к общению.
Почему-то это порадовало. Конечно, не труп врага, плывущий мимо. Но все же до счастливой она явно недотягивала.
С этими мыслями я побежала собираться на работу.
Шеф встретил улыбкой. А коллеги загадочными переглядываниями. Маша, наша секретарша, шепнула:
– Тут такое было. Маринка уволилась.
– Почему? – удивилась я.
– Ой, скандал-то был. Она у Вадима Николаевича в кабинете плакала, а потом убежала. А шеф нам сказал – увольняется.
Я пожала плечами. Страсти какие. Даже жалко стало Вадима. Знаю, что он терпеть не может всех этих скандалов и разборок. Хотя он ведь сам хотел чего-то новенького. А оно такое всегда, новенькое.
Я мысленно ухмыльнулась. Но решила, что надо сохранять лицо и свою позицию. Я – сторонний наблюдатель. Не надо втягивать меня во все это.
Рабочий день пошел как по маслу. А под конец ко мне подошел муж, почти бывший.
– Нам надо поговорить. Подождешь после работы?
– Давай. Могу подкинуть тебя домой. Только адрес скажешь, где ты сейчас.
Он вздохнул:
– Я и сам не знаю. Поехали, поужинаем, что ли? Мне надо тебе кое-что рассказать.
– Ну, поехали.
И он рассказал. После того, как узнал про чайник, устроил Марине допрос. Да. Она сама взяла ключи и решила устроить мне финансовое возмездие. Естественно, ворованные вещи домой было не привезти, потому что Вадим не одобрил бы такие фокусы.
– Она сказала, что все выкинула. Я ей не верю. Но искать, куда Марина пристроила нашу технику, не буду. Я новое тебе куплю. Мне очень стыдно.