Страница 25 из 52
– Не надо. Я сама куплю. Я рада, что ты не участвовал в этом. Думала, совсем тебя не знаю.
– Да я сам не ожидал от нее. Просто позорище. И знаешь… Она когда начала орать, крыть тебя, меня как водой окатило. Мерзко стало. И больно. За тебя. Какое право она имеет о тебе так говорить. Боже, я такой дурак! Чем я думал?
Он посмотрел на меня и дотронулся до руки.
– Не надо, Вадим. Мы это проходили. Ты уже возвращался. И опять ушел. Я не хочу больше. Не в этой жизни.
Теперь я положила деньги на стол и встала.
– Мне надо идти. Я могла бы тебя подвезти.
– Я не знаю, куда мне ехать.
Он смотрел на меня. А я вздохнула.
– Ну ладно, пока.
И пошла к выходу.
Шла и ощущала каждой своей новой клеточкой, как мимо проплывают трупы моих врагов. И осознание этого щекотало внутри. Звучали фанфары в такт моим шагам. Хотелось улыбаться. Триумф? Нет. Но однозначно бальзам для моей гордости. Он смотрел мне вслед. Я держала спину прямо.
Уже лежа на диване, я перебирала события ушедшего дня в голове. Испытывала непонятный комок чувств. И радость, и грусть. Решила не копаться внутри, а позвонить маме:
– Мам, они разошлись.
Я пересказала ей все, что сегодня случилась. Старалась спокойно и ровно. Но получалось с трудом.
– Я так и знала, милая. Они все одинаковые. Им хочется перемен, а потом понимают, что не всегда перемены – к лучшему. Потом надо есть эту «кашу», а не лезет. Однажды твой отец выкинул что-то подобное.
– Что?
Я притихла. Вот это новость.
– Да. Я не люблю об этом вспоминать, но стоило рассказать тебе раньше. Хотя нет, не стоило. Ты бы стала сомневаться, и твоя спина не была бы такой прямой. Да, мы тоже совершали ошибки. Ошибки молодости.
Я в смятении полном.
– Мам, но как же ты это пережила? Ты же прожила с ним счастливую жизнь.
– А я и не отрицаю. Очень счастливую. Ты, кстати, после этого у нас и появилась. И я ни о чем не жалею. Я говорила и говорю: измена – это не всегда конец. Иногда это только начало. Когда все иллюзии сброшены. И знаешь, что можно потерять, физически знаешь. Вот твой Вадим теперь тоже знает. Еще два дня назад – не знал. А теперь оценил.
Я молчу. Плевать на нас с Вадимом. Вот это да, папочка! У меня шок. Но моя гордая мама какова! 150 сантиметров чистой чести и достоинства. И такое…
– Мам, и не боялась? Смогла потом доверять? Простила?
– Да. Потому что и я, и он знали, что это в последний раз. Поэтому берегли, тряслись друг над другом. А потом ты появилась, Санька. И все стало таким пустым и неважным. Отец всю жизнь чувствовал вину. А я… Я знала, что не случилось бы этого, и чувство такое не родилось. Любовь через боль. Я знаю, о чем это. Но не жалею. Иногда цена открывается после потери, а уже не вернуть. У нас получилось. Но мы очень-очень старались оба.
В дверь постучали.
– Мам, я перезвоню!
Я положила трубку, вышла в прихожую, посмотрела в глазок и распахнула дверь.