Страница 49 из 67
– Ну как вытащил. Время такое было. Я тогда сам многое потерял. Я ведь всю жизнь проработал в школе. Всю жизнь с детьми. Так вот, когда говорят, что рыба гниет с головы, у нас многие думают, что дело во власти, в беспределе. Но нет. Все дело в голове и в том, что туда насаждают, без разрешения, без морали. Детский мозг как губка. Он впитывает все, что туда вливать. Это самая благодатная почва для разложения в будущем. Особенно, когда родители заняты и некогда им вкладывать в детей доброе, светлое, вечное. У меня умерла жена. Мир тогда мой рухнул, и государство наше в то время трясло не по-детски. Все, что я мог сделать, я сделал. Я от своего горя спасался и их спасал.
– Очень сильно. Вот бы сейчас таких учителей да в школы.
– А таких много. Очень много. Просто в моей системе было выстроено одно взаимопонимание сразу – родительское. Родители отдают мне своих детей со спокойным сердцем и не бегут с разборками, даже если кто-то зуб выбьет или палец сломает. А у нас такое случается, сами понимаете. Мои дети и их родители доверяют мне. А в школе такое происходит не часто, чтобы родители верили учителям. Сейчас вообще никто никому не верит.
– Скажите, а вы знали, что Геннадий Петрович жил у Ольги, матери Юли? Я видела эту девочку у вас.
Николай Иванович замолчал. Повисла тишина, и я почувствовала себя неловко. Как будто бы наш разговор лился, как вода из чашки, и внезапно иссяк.
– Я знал, что к ним наведывается какой-то друг отца. Но мы же здесь не ведем светские беседы. Мы с ребятами занимаемся, а не разговоры разговариваем. Юля – хорошая девочка. Она долго не решалась к нам прийти, но потом рискнула. Она совсем одинокая. Тяжело пережила смерть отца и переезд из города в поселок. Ей еще нужно время, чтобы привыкнуть к новому миру, чтобы принять его. Но у нее здесь появились друзья. А это то, что помогает выбраться из любой ямы, – дружба чистых сердец, – дед улыбнулся, а потом встал.
– Вы допивайте чай и возвращайтесь в зал. Там скоро все закончится, и вы сможете задать свои вопросы.
Когда за Николаем Ивановичем закрылась дверь, мы переглянулись.
– Занятный старик. – сказал Витя.
– Не то слово. Как ты думаешь, он что-то знает про убийства? Мы даже не спросили его про Егора!
– Ты не спеши. Я думаю, что дед много чего знает. Только вот захочет ли он нам говорить? Мы должны быть аккуратны. Тут все-таки двух человек убили.
– Ага. А еще парень пропал. Куры и овца.
Витя зевнул и допил последний глоток своего чая, а потом произнес:
– Тем более, дорогая. Тем более.