Страница 42 из 67
Глава 19
Назад я уже не шла, а тащилась. Витя взял меня под руку, и я привалилась на него. Не знаю почему, но вчера я не чувствовала такой усталости, хоть мы тоже проходили весь день. В голове моей было мутно, язык стал заплетаться. Поэтому я шла молча. На душе скребли кошки. Я думала о Грише и о том, что с ним произошло, о Егоре и об Алексее и вспоминала свою историю и историю своих подруг. Витины вопросы задели меня, зацепили. Я ведь знала ответы на каждый из них. Гриша все потерял, но не утратил веру в чувства. Влюбился в эту художницу. А я?
– Может, тебя на руках понести? – спросил мой спутник. – Что-то ты совсем сдулась?
– Просто устала. Знаешь, все эти истории трогают за живое. Ненароком думаешь: «А есть ли вообще счастье?» Куда не ткнись – всюду мрак. Хозяин «Желтого дома» изменяет жене, Гриша влюблен в женщину, которая его сдала за три минуты, эта троица друзей, где один влюблен в чужую женщину, а другой ищет верную смерть. Знаешь, мне вообще с трудом верится, что любовь есть. У меня не такой большой жизненный опыт, но за все свои годы я не встретила ни одну счастливую влюбленную пару. Только фальшь какую-то и обман.
– Ого-го. Пробило тебя на философию, да?
– Ну ты первый начал, на самом деле. Не назвал бы меня старухой, я бы не завелась.
Витя остановился и посмотрел мне в глаза.
– Ты не старуха, Вась. Ты красивая молодая девчонка. Но вместо того, чтобы бегать с парнями по сеновалам, суешь свой нос куда не следует. И ищешь неприятности на свою задницу. Это же очевидно. Но почему ты так делаешь?
Я задумалась. Мне было что ему ответить. Но я давно закрыла для себя эти воспоминания. Погружаться в них – это купаться в смоле, которую потом невозможно отмыть, невозможно убрать с себя.
– Давай закроем эту тему? – попросила я.
– Давай, – согласился он, а потом подхватил меня на руки и понес к бабе Шуре на обед.
Я не сопротивлялась.
Когда мы дошли, ведро Витя бросил у бани, и внес меня на руках прямо на кухню. Бабушка Шура только ухмыльнулась и покачала головой.
Кормили нас драниками со сметаной и свежим куриным бульоном.
– Домашняя курочка, чувствуете какой аромат? – спросила нас гостеприимная хозяйка, разливая бульон по тарелкам.
И я неожиданно для себя спросила:
– Мне Вероника Максимовна рассказывала, что у вас тут в поселке куры пропадали и даже овца?
– Было дело. Наверное, бомжи какие увели. Это весной было, самое время голодное. Ни овощей, ни фруктов, только парниковые. А у нас парников не держат особо. Обычно бомжи огороды топчут, картошку могут выкопать да огурцов-помидоров собрать. У нас тут с освещением не очень. А ночи темные. Весной, в апреле-мае, еще не во все дома хозяева возвращаются, так что нет никаких сложностей по огороду пройтись. Картошки еще нет, вот и взяли курей.
– Ладно кур украсть, это еще понятно, я видела, тут они у вас прямо по улицам гуляют. Но овцу! И что с ней делать? Ее же на себе не утащишь!
– И овцы у нас одни гуляют. И козы. У нас тут тихо, на поле, как к морю идти, выведем, они себе травку щипают.
– Понятно, – сказала я.
Мы плотно поели. Витя все переписывался с кем-то по телефону и два раза выходил ответить на звонки. Я подумала о том, что давненько не звонила Максу, но рассказывать ему было особо нечего. Конечно, мы много чего нарыли, но даже близко не подошли к разгадке. В голове моей было мутно и очень вязко.
– Ты чего, девочка, устала? – спросила меня хозяйка, и я кивнула.
– Ну иди вон, приляг на диванчик. Конечно, солнце много сил отбирает. У нас тут отдых такой – утром на море, потом тихий час и опять море. И воздух чистый – закачаешься.
Я решила, что не будет ничего такого, если я хотя бы пять минут полежу. Я дошла до дивана, на котором спал Виктор. Хозяйка принесла махровое покрывало, укрыла меня, и я моментально отрубилась.
Когда проснулось, было уже темно. Я встала и прислушалась. Из соседней комнаты доносился храп: только непонятно чей – бабушка Шура надрывала ноздри или это Витя. Я взглянула на часы на телефоне – не так уж и поздно, чтобы так храпеть. Я набрала смс Вите: «Ты где?»
Он не ответил. Я прошлась по комнате и решила, что лучше мне вернуться в свой дом. Одно беспокоило меня: что делать с входной дверью? Нельзя же просто так взять и уйти!
Я включила фонарик и подошла к выходу. Мне повезло – простенький английский замок не создаст мне никаких проблем, я просто выйду и захлопну за собой дверь. Глядишь, и бабу Шуру не вынесут грабители.
Я засунула ноги в сандалии и тихонечко вышла.
Ночь была тихая, темная. Повсюду пели сверчки и цикады. На небе сияла россыпь звезд. Южные ночи очень красивые, если не обращать внимания на комаров и порхающих над головой летучих мышей. Я решила ускорить темп и двинулась к «Желтому дому».
Во дворе сидели люди и жарили шашлык. Пахло умопомрачительно, и я подумала, что надо бы предложить Вите, как только мы раскроем это дело, вернее эти дела, тоже придаться разгулу и чревоугодию. Надо сказать, что аппетит ко мне потихоньку возвращался. «Так, глядишь, и былая форма подтянется» – эта мысль мне не особо нравилась, потому что в моей интерпретации она звучала как: «Опять придется менять гардероб».
Я поздоровалась с отдыхающими, которые шумно что-то обсуждали и смеялись. Порадовалась, что у этих людей отпуск не омрачился двумя убийствами. Хотя себя мне не жалко. Гриши и хозяев нигде не было видно, я тихонько прошла в дом.
Я прошлась к своему номеру и обратила внимание, что в комнате у моих соседей горит свет. Желтая полоска выбивалась из-под узкой щели внизу. Первая мысль, которая посетила меня: «Неужели эту комнату уже кому-то сдали?» Я решила не гадать, а просто постучала в дверь.
Открыла мне Марина. Выглядела она очень плохо: опухшее лицо, спутанные волосы, мешки под глазами.
– Что вам нужно? – грубо спросила меня она.
– Вы уже вернулись? Можно с вами поговорить?
– О чем?
Хороший вопрос, я даже не знала, как на него ответить, чтобы перед моим носом тут же не захлопнулась дверь. Плохо, что времени на раздумье у меня не было.
– Меня зовут Василиса. Я хочу вам помочь.
– Как вы можете мне помочь? – грубо спросила Марина, а я внутренне чертыхнулась. Дамочка была не из сентиментальных. И беременность, и свалившееся на нее горе не делали ее более сговорчивой.
– Видите ли, я не верю, что Алексей мог убить вашего мужа.
– Алексей никого не убивал!
– Можно я пройду, а то тут очень хорошая слышимость.