Страница 32 из 67
Витя замолчал. И мне было нечего сказать. Я поняла, что чувствую в этом Богом забытом месте. Ощущение прошлого. Того чудесного времени, когда некуда было спешить, когда тарелка щей от бабушки была слаще всяких объятий и поцелуев. Да, собственно, так и выражалась любовь – в заботе. И она чувствовалась в каждой деревяшке покосившегося сарая. Детство. Свобода. Счастье быть маленьким в своей среде. А потом все изменилось. Умерла бабушка, а я потерялась. И мир завертел, закружил. Работа, учеба, мнимый успех. Реализация. Мужчина – лишь бы был, а времени подумать – зачем он мне? Подруги, которые вроде бы ближе всех, а по факту, чужие. Мама, которой плевать, которая стремится устроиться в жизни, найти любовь, но которая не видит пробел собственных чувств. Не замечает меня – ту, которая нуждается в заботе, внимании, защите.
Я потрясла головой в попытке отогнать нахлынувшие на меня чувства.
– Ну что, кажется, мы пришли. – сказал Витя и указал на дом с красной крышей.
– Как думаешь, нас пустят?
– Ну ты же знаешь, у меня есть пропуск. – Ответил Витя, растянув рот в улыбке, и позвонил в домофон.
– Здравствуйте, я от Крутова Владислава Викторовича.
Дверь открылась моментально. Мы переглянулись и вошли.
Нас встретила приятная женщина в длинном строгом платье. Жена или горничная – кто знает этих олигархов? Она провела нас в просторную гостиную и предложила присесть на диван. Надо сказать, что роскошью меня тут не размазало. Вполне себе обычная гостиная, обычный диван. Никаких канделябров и портретов Людовика Шестнадцатого, бархатных кресел и кисточек на шторах. Здесь я не чувствовала себя неловко в своем сарафане на голое тело и вьетнамках через палец.
Буквально через минуту к нам спустился хозяин дома. Седовласый, подтянутый мужчина в хорошем спортивном костюме. На лице усы и легкая щетина. Больше пятидесяти ему не дашь, хотя, скорее всего, он был старше. Мы поприветствовали друг друга, обменялись именами, и Витя начал:
– Михаил Александрович, к вам должен был наведаться мой коллега, Геннадий Петрович, с предложением от Крутова.
– Да-да, он приходил и не раз, правда, мы так и не поговорили детально, только договорились о предметной встрече со всеми бумажками, и он пропал.
– Геннадия Петровича утопили.
Есть такое выражение: «Топор повис в воздухе», – так вот теперь я знала, как это выглядит в реальности. Конечно, Михаил Александрович не поперхнулся, не дотронулся ладошкой своего рта и не издал никаких истошных звуков. Он просто зыркнул на нас так, что по моей спине пробежал холодок.
– Тот человек, которого нашли недавно на пляже…
– Да, это он. Вы не интересовались произошедшим?
– Вы знаете, сколько человек вылавливают у нас на берегу каждое лето?
– Понимаю. Но проблема в том, что Геннадий Петрович утонул не сам. Его утопили. Вы не знаете, кто мог ему помочь?
Хозяин дома резко встал и навис над нами:
– Вы на календарь смотрели? Если вы считаете, что я могу иметь хоть какое-то отношение к этому происшествию, то нынче не девяностые. Я не дурак, чтобы не понимать, что все решения принимает далеко не Гена. И что выбор у меня не велик. Или я соглашусь на выгодных условиях, или на меня начнут давить. Так что нет, молодые люди, я не имею к этому делу никакого отношения.
Витя тоже встал с дивана, а я не спешила. Сидеть на мягком и слушать удобнее, чем бегать вокруг стола.
– Вас никто не обвиняет. Нам просто надо разобраться. Вы единственный человек в поселке, кто не отрицает свое знакомство с Геннадием. А ведь он приезжал сюда и не раз!
Михаил Александрович почесал ухо, а потом сел на место. И Витя сел рядом со мной. И стоило так возбуждаться?
– Валерия, принеси нам чаю. И булок своих, – сказал хозяин то ли горничной, то ли жене.
Я еще больше расслабилась и растеклась по дивану. Булки я люблю.
– Я точно знаю, что у Генки тут кто-то был. Какая-то баба. Он не особо афишировал, но он же не в первый раз в вашем поселке. Может быть, вы в курсе? – спросил Витя уже совсем другим тоном.
– Вы знаете, мы вели исключительно деловые разговоры и не дошли в своем общении до уровня «пойдем пивка попьем и в баньке попаримся».
Хозяин дома явно не спешил откровенничать с нами.
– Неужели вам не доложили, где остановился человек Крутова?
Михаил Александрович усмехнулся. Валерия принесла большой пузатый чайник и тарелку с сахарными плюшками, от которых исходил убойный аромат ванили и запеченного сахара. Я сразу вспомнила леденцы от кашля, которые делала моя бабушка: плавила сахар в чайной ложке и давала мне это горьковато-сладкое лакомство. Рука сама потянулась к тарелке.
– Давайте так, я опрошу своих, а потом вам позвоню. Думаю, я смогу узнать, у кого останавливался ваш Гена.
– Буду вам очень благодарен. – Сказал Витя и призывно посмотрел на меня. Я с печалью бросила взгляд на чайник и на булку в своей руке. Вздохнула, послушно встала из-за стола и направилась к выходу вслед за Витей. С булкой в руках. Когда еще выпадет удовольствие поесть домашних плюшек?
Мы отошли от дома, и я спросила:
– Ты ему веришь?
– Нет, конечно. С чего бы мне ему верить. В одном он прав – убивать Генку ему не выгодно. Он же знал, чей это человек. Не думаю, что он надеялся, что мы спустим такое дело на тормозах.
– А может, он рассчитывал, что труп унесет в море, но не фортануло? Булку будешь? – спросила я, тыкая в Витю плюшкой.
– Нет. Даже если и так. Я бы все равно приехал. А потом приехал бы новый «Генка» с теми же условиями и договорами. Вопрос с поселком давно решен. Осталось уладить формальности. Да и Михаил только выиграет. Пока мы предлагаем ему почти сказочные условия. Он как был здесь князьком, так и останется. Зачем ему лишний геморрой?
– Согласна, мотив не очень. Хотя бывает всякое.
– Пойдем-ка через поле, – указал мне Витя на дорожку, ведущую к морю. – Искупаемся. Надо освежить голову.
Я посмотрела на свой сарафан, под которым не было купальника, и хотела возразить, но Витя опередил:
– Там за лодочной станцией дикий пляж, туристы не очень любят его, дно илистое и в камнях.
Я удивленно посмотрела на своего спутника.
– Мне продавщица сказала. Там мелко и остро. Дети креветок сетками ловят. Так что людей не много.
– А мы там что тогда забыли?
– Тишину, – ответил Витя и я пошла за ним, дожевывая свою булку. В тишине я не сильно нуждалась, но если моему спутнику она необходима, то почему нет?