Страница 42 из 69
– Она мне никогда ничего не говорила. У нее всегда был свой план. Роза знала, что делать. И ненавидела, когда я лезу в ее дела. Я и не лезла. Радовалась, что у нее все хорошо. Вон, какая красавица выросла, умница. Мне очень тяжело было одной нас тянуть, я очень старалась. А она так хотела хорошо жить. Помню, как злилась, когда я не могла купить ей новое платье. Откуда же мне взять денег? Да и старое было вполне себе нормальным. Я знаю, она презирала меня. За мою жизнь. Знаешь, почему она не приходила сюда? Ей было стыдно, стыдно. Розе проще был думать, что меня нет. Но я не портила ей жизнь, я старалась, как могла. А она злилась. Говорила мне: «У Светки все есть, у нее нормальные родители, мать нормального мужика отхватила, а ты – полы моешь у них. Где твоя гордость?». А о какой гордости речь, когда есть было нечего? Я рано ее родила, у меня из образования только школа. И то, я никогда не отличалась умом, зато работы не боялась. И люди меня всегда уважали, я хоть полы и мыла, но всегда это делала хорошо и с достоинством. И в школе работала, чтобы за дочкой приглядывать. Видела, как она расцветает. Я в свое время столько ошибок наделала, мне так хотелось ее спасти. Уберечь. Но не смогла, – тетя Варя принялась вытирать слезы ладонью и размазывать их по морщинистому лицу.
– Вы убирались у Светиных родителей?
– Да, три года к ним ходила. А потом уволилась, ближе работу нашла, тяжело стало ездить. Знаешь, где я только не работала. Время-то какое было, помнишь? Работу не найти. На рынке торговать нужно еще уметь. А я же глупая. Один раз пошла, да наторговала так, что еще должна осталась. Такое время было страшное. Отец Розкин – преступник. Он в тюрьме и сгинул. Но разве же ей скажу такое? Герой России, погиб в Чечне. А она меня спрашивает – а где пенсия, раз герой? Глупая я. А Роза очень умная, хитрая была. Не в меня пошла. В отца. Тот тоже был красавец, вот только нутро гнилое насквозь. Я ведь школьницей была, что я там понимала. Воспользовался он моей наивностью.
Тетя Валя говорила, а я слушала с открытым ртом.
– Узнала Роза в итоге про папашку. А потом не разговаривала со мной неделю. Сложно ей было принять, что ее родители не принцы, а техничка и уголовник. И жить с этим ей было горько. Поэтому она и упорхнула быстро. И не возвращалась. Она себе придумала другую жизнь, а я не вмешивалась. Думала, так для доченьки будет лучше.
– Она вам рассказывала что-нибудь про себя?
– Нет. Звонила, спрашивала, есть ли у меня деньги. Говорила, что все у нее в порядке и все. На этом все наши разговоры заканчивались.
Мне было невыносимо жаль тетю Варю. Я не могла осуждать подругу, но Роза за эти дни открылась для меня с новых сторон. Чего я еще про нее не знаю?
Закрываю глаза, вспоминаю, как она действовала в больнице, когда я лежала в реанимации. Решительно, дерзко. Как злилась на меня за мое малодушие. Ведь она единственная, кто был тогда рядом со мной и не осуждал за предательство Светки. Маша устраивала личную жизнь, Паша винил в произошедшем. Эх, Роза. Как бы я хотела с тобой поговорить. Как бы я хотела, чтобы ты была рядом.
Мать Розы молчала. Я тоже высунула нос в форточку и смотрела на пустынную улицу. На небе зажглась первая звезда.
– Ну что, Вась, надо идти? – услышала я голос Макса из коридора.
– Да, надо идти, – сказала я, обняла тетю Варю. – Надо идти.
* * *
Машина Макса выглядела не очень. Примерно, как я. Одно крыло было хорошенько помято, через лобовое стекло, как чья-то рука, лезла трещина. Салон пыльный, уставший.
– А говорят, что машина для мужчины – как женщина и даже лучше.
– О нет, для меня лучше женщины нет ничего, – сказал Макс и помог мне залезть.
– Я заметила, как ты обрабатывал этих дамочек. Они рассказали тебе что-нибудь интересное?
– Да уж, наболтали с три короба. А тебе что-нибудь удалось нарыть?
– Кроме того, что отец Розы умер в тюрьме, а мать три года работала у Светы – ничего интересного. Рассказывай.
– У Розы была любовь.
– Ты сейчас про папу Светы говоришь? – уточнила я.
– Нет. Твоя подружка по-настоящему влюбилась. Так говорят ее коллеги. И влюбилась она в какого-то шикарного типа. Но никому про него ничего не рассказывала.
– Тогда как они про него узнали?
– Эх, женщины. Как-как. Почувствовали.
– Слушай, я бы не сильно доверяла всем этим чувствам. Тем более зная Розу. Она никогда не влюблялась, если ей это было не выгодно. Но играла в любовь, если ей это сулило что-то хорошее.
– Марина – та, что блондинка, в зеленой кофточке, с сиськами, – попытался мне описать одну из дамочек Макс. – Она как-то видела, как Роза плачет. В туалете. Ну, спросила ее, что случилось. И та в порыве отчаяния сказала, что неудачно влюбилась.
– Что значит неудачно влюбилась?
– А то и значит, что кент какой-то особенный: успешный, богатый, красивый. Никого не любит, баб использует и меняет как перчатки. Никого не напоминает?
– Ты думаешь, она во Влада влюбилась?
– А ты так не думаешь?
– Нет конечно. Мы с ней о нем разговаривали. Да, она считает… ой, считала его красавцем и умницей. Но сразу сказала, что ей там ничего не светит. Да и как же быть с отцом Светки? Может, про него была речь?
– Успешный, богатый, красивый?
– Ну мало ли…вполне себе подходит, красота – понятие относительное. Я вот тоже для кого-то красавица.
– Ты?
– Я.
– Безусловно, – кивнул Макс, а я не поняла, шутит он или говорит серьезно. Пока я размышляла над этим, Макс продолжил: – Не знаю, мне версия очень нравится. Розка влюбилась во Влада. Что-то про него разнюхала, пришла к нему в офис. Он ее вывез в лес и повесил. И все. Никаких проблем. А может, даже не сам вывез. У него служба охраны прекрасная. Видела, какие бугаи? Им только скажи – и они повесят кого угодно. И разделают, как надо.
Я помолчала, а потом сказала:
– Нет, не верю. Он не похож на убийцу.
– Ой, знала бы ты только, сколько таких вот непохожих сидят у нас по камерам, в обморок бы свалилась. Пригласишь на чай?
Я посмотрела на Макса и уточнила:
– А ты что, пирожками не наелся?
– Я же на чай, а не на поесть прошусь, что, кипятка жалко?
– Ладно, пошли, – сказала я, а потом, подумав, добавила: – Но еды нет.
– Я в этом и не сомневался, хозяюшка. Слушай, а зачем на похороны явился твой бывший?
– Он знал Розу. Наверное, его пригласили.
– Ясно. Видел я, как он на тебя смотрел. Измучила мужика. Он что, никогда не видел тебя на кухне? Посидел бы на сосисках с месяц, глядишь, остыл бы.