Страница 41 из 69
Глава 16
На похоронах Розы было немного людей. Кроме нас у нее подруг не оказалось. Несколько девочек с работы, мама и какие-то тетушки. Пара мужчин. Влад был с Машей. Я пришла с Максом. На удивление, на похороны явился и Павел. Он стоял с убитым видом, но смотрел почему-то не на гроб, а на меня и на Макса. Я не стала к нему подходить, он тоже не решился. Мне нечего было ему сказать, а ему не о чем меня спрашивать. Все было очевидно.
На поминки Паша не остался. И этому я тоже радовалась.
Я помогала накрывать на стол, Маша разливала куриный бульон с лапшой по тарелкам да раскладывала пирожки. Мама Розы была раздавлена. Сидела на стуле в кухне – маленькая, словно сжатая в комочек – и смотрела в одну точку. Выглядела очень старо, хотя я знала, что ей нет и шестидесяти. Она рано родила дочь и всю жизнь тянула ее одна. Возможно, она была не самой лучшей матерью, но то, что она любила мою подругу, я знала наверняка. Она свою жизнь положила к ногам дочери. Хотелось выть от такой несправедливости. Почему Розка? Почему мои подруги? Что вообще происходит? Но от моих слез толку было мало, они не могли повернуть время вспять. Маша тоже не плакала, просто как машина наливала суп и раскладывала пирожки с отрешенным видом. О чем она думала? Влад не поехал на поминки. В этой убогой квартирке ему не было места.
Я знала, что Роза давно не живет с мамой. Но даже представить не могла, что мать моей подруги живет в таких кошмарных условиях.
Я приходила в гости к подруге в юности. Нечасто, но иногда мы все вместе собирались на ее кухне, чтобы обсудить стратегические планы. Места было, конечно, мало. Но разве нам тогда нужно было много места? Розина квартира была самым уютным и понятным местом. Моя мать никогда не приветствовала наши посиделки, Машины родители вообще не знали о нашей дружбе. Теперь я понимаю, почему Маша нас скрывала от отца. При виде Розы он бы точно начал процедуру по изгнанию дьявола. К Свете мы приходили редко, там чувствовали себя неловко. По крайней мере я. Да и Света всегда говорила, что мы будем мешать ее папе работать. А у Розки было тихо и спокойно. Мамы почти никогда не было, а если и была, то она предлагала нам чай и какие-нибудь бутерброды. У Розки не было разносолов, но всегда было что пожевать. Мы усаживались на кухне и разговаривали. Чувствовали себя очень уютно в старой, но опрятной обстановке.
С тех пор, скорее всего, ничего и не изменилось. Только обои пожелтели и местами отошли. Потолок рябил пятнами и ржавчиной. Откуда она там взялась? На полу старый протертый линолеум, местами с дырками. В прихожей – кусок ковра, протертого до бесцветного состояния. В зале – старый диван-книжка, трюмо с телевизором. Ковер на стене. Ничего не изменилось. Когда-то этот ковер мне казался волшебным. С китайскими огурцами, яркий, я помню, как водила по нему пальцем, раздумывая о том, что этот ковер похож на карту сокровищ. Роза не любила его, называла пошлостью и китчем, а мне он напоминал о бабушке – о единственном человеке, который меня по-настоящему любил. Правда недолго. Символ большой и дружной семьи, которой у меня никогда не было. Сейчас ковер выглядел убого и от него пахло пылью.
Макс сидел на диване и разговаривал с девочками с Розиной работы. Барышни выглядели потрясенными. Наверняка не ожидали, что поминки главной красавицы будут проходить в таком месте. Да, моя подруга всегда выглядела на высоте. И если бы она знала, что здесь будут гости в ее честь, она бы этого не пережила.
Роза всю жизнь стеснялась своей мамы. Та работала школьной техничкой, а еще мыла полы в подъездах и кое у кого в домах. Она поднимала дочь сама, а время было тяжелое. Можно ли осуждать Розу? Я никогда не осуждала. Своей мамой я тоже не гордилась, она постоянно путалась с какими-то мужчинами, а я уходила с головой в учебу. Я тогда решила, что мир мужчин не для меня. Роза же сделала свои выводы: убогость и нищета – не ее удел. И надо сказать, она действовала решительно. Не так, как большинство девушек, которые сидят и ждут своего принца, который их спасет и заберет от злой мачехи. Розка была не такая. Она работала, много работала. И хоть учеба давалась ей нелегко, она вгрызалась в нее зубами. Поступила в институт на бюджет, с первого курса начала работать. «Я подумаю об этом завтра» – это была точно не ее фраза, хоть подружка и считала себя достойной героини «Унесенных ветром». Нет, она думала сразу. Решала – сразу. Разруливала на месте. И никогда не опускала руки. И как так вышло, что она дала себя убить?
Мы посидели за столом, выпили. Маша засобиралась домой, Максим продолжал общение с подружками. И оно уже больше походило на беспардонный флирт, чем на опрос свидетелей. Тошно было смотреть. Тетушки ели салаты и пили водку вместе с мужиками и тихонько переговаривались. Я пошла на кухню – хотелось подышать у форточки и побыть в одиночестве.
Следом за мной на кухню зашла тетя Варя, мама Розы.
– Спасибо тебе, что пришла.
– Ну что вы, Роза была моей подругой.
– Это невыносимо, не могу поверить до сих пор. Она не заслужила такого. Конечно, Роза не была святой, но она была хорошей девочкой.
Тетя Варя рухнула на стул, окунула лицо в ладони и зарыдала. Я подошла к ней и попыталась обнять.
– У нее все было впереди. Она ведь даже замуж не вышла, ребеночка не родила. Жизни не видела, – тело тети Вари ходило ходуном, и я стала терять точку опоры.
Поэтому отошла и включила чайник. Мне нужен был воздух, дышать становилось невыносимо. Грудь заполняли острые гвозди, которые раздирали все изнутри. Я молчала. Не знала, что говорить. Совсем недавно я встречалась с мамой Светы и чувствовала ее горе. Теперь вот тетя Варя кипит от тоски и боли, а я ничего не могу поделать, ничего. Слишком много для меня одной, чтобы выдержать это все, много. Невыносимо.
Я спросила:
– Роза к вам часто приходила?
– Нет, не часто. Она не любила тут бывать. Но я к ней забегала.
– Она вам не помогала?
– Ты про квартиру? Она предлагала мне деньги, но мне ничего не нужно. Мне всего всегда хватало.
Я почему-то поняла, что она врет. Ничего Роза не предлагала.
– Вы не знаете, что она делала в день убийства? С кем встречалась?